Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус - Анаит Суреновна Григорян

двоих в Хаконэ на горячие источники, она не смогла ему отказать и поехала вместе с ним. Они провели чудесные выходные, и лишь в самый последний день между ними произошла ссора: мужчине показалось, что женщина улыбнулась в кафе другому. Когда они вернулись в рёкан[494], мужчина начал упрекать женщину и стыдить ее, но она, разумеется, отрицала все его обвинения, ведь ничего подобного не делала. Все ее возражения только злили мужчину, и в конце концов он пришел в ярость. Испуганная женщина сказала, что если он не верит ей и подозревает в измене, хотя сам прекрасно видел, что она не делала ничего плохого, то им лучше расстаться. Этого мужчина не стерпел: схватив со стола вазу с икебаной, служившую украшением номера, он ударил женщину в висок, и этот удар оказался смертельным. Поскольку убийство произошло в гостинице, мужчину быстро арестовали. Убитая же им женщина перешла реку Сандзу и предстала перед Великим царем Эммой. Удивленный Великий царь Эмма сказал ей: «Я ведь предупреждал тебя, что этот человек тебя убьет. Почему ты не послушала меня и поехала с ним в Хаконэ?» Как думаете, Арэксу-сан, что ответила ему та женщина?

– Я… я не знаю. – Александр развел руками. – Люди иногда поступают так глупо…

– Не знаете? – На губах Кисараги блуждала лукавая улыбка. – И вы считаете, что героиня этой тоси дэнсэцу, как вы выразились, была глупой?

– Но она ведь получила предупреждение. Что же она ответила на вопрос царя Эммы?

– Эта женщина сказала, что ей было неловко отказать мужчине, ведь билеты в путешествие уже были куплены и он изменил ради женщины свои планы. Она просто не нашла в себе сил сказать ему «нет». К тому же он ей нравился, и до того момента, как он ударил ее по голове вазой для икебаны, он не сделал ей ничего плохого. Ей было страшно, что она больше никого не встретит и проведет остаток своих лет в одиночестве. Так из-за страха одиночества и страха показаться невежливой она лишилась жизни.

– Но это… просто в голове не укладывается! – рассердился Александр. – В этой истории нет никакого смысла!

– Разве? – Кисараги с наигранным сомнением склонил набок голову. – Даже зная, что в чаще леса притаилось чудовище, человек все равно идет прямо в расставленную для него ловушку, привлеченный призрачной надеждой на счастье. Поступки людей – это то, что лежит на поверхности. Иногда человеческие поступки кажутся глупыми и странными, но лишь до того момента, когда становятся известны их скрытые мотивы. Эта женщина была несчастна – вся ее жизнь, начиная с ранней юности, была лишь чередой неудач. Она отчаялась и потеряла надежду. Каждый новый день был похож на предыдущий, и она засыпала с мыслью, что «завтра» ничем не будет отличаться от «сегодня». И даже то, что ей заранее была известна ее судьба, не помогло ей изменить предначертанное.

Александр почувствовал, что у него начинает слегка кружиться голова: то ли от усталости, то ли от абсурда происходящего. Этот человек не мог оказаться в столь поздний час в храме случайно, с очередной историей наготове – историей, в которой не было никакого смысла. Если ему было что-то известно, почему он не мог сказать об этом прямо?

– Это ведь вы прислали мне конверт, Кисараги-сан? Я прав? Скажите мне хотя бы это, – спросил Александр чуть более резким тоном, чем собирался, пристально глядя бармену в глаза (что было достаточно сложно из-за слабого освещения).

– Конверт? О чем это вы?

– Об убийствах девушек в Токио.

На лице Кисараги отразилось непонимание – как бы то ни было, Александр готов был поклясться, что оно было искренним.

– Вы имеете в виду…

– Я говорю про убийцу-демона из Итабаси.

Бармен покачал головой. На его лице не было и следа насмешки или лукавства.

– Так все-таки именно это – причина, по которой вы вернулись в Японию, Арэкусандору-сан?

– Может быть, и так, – с вызовом бросил Александр.

Ему хотелось добавить, что он разберется в этом деле, чего бы ему это ни стоило, но вместо этого он замолчал и отступил назад, как будто Кисараги угрожал ему, хотя бармен стоял неподвижно, о чем-то задумавшись. Темнота в молельном зале сгущалась: свечи в подвешенных к потолку фонарях постепенно догорали и пламя становилось все слабее. По-видимому, длина свечей как раз предполагала, что к ночи фонари должны были погаснуть. Странно, что служители в этом храме все еще не перешли на более безопасные электрические лампы. Должно быть, они до последнего стремились придерживаться традиции. Александр поднял взгляд на деревянное изваяние царя Эммы.

– Возвращайтесь домой, – наконец спокойно произнес Кисараги.

– Никуда я не поеду.

– Вы не должны здесь находиться, Арэкусандору-сан.

– Но я уже здесь, Камата… неважно. Кисараги-сан.

– Вы уверены? – Бармен нахмурился, затем тяжело вздохнул, показывая, что слова Александра сильно его огорчили. – Что ж, судя по всему, отговаривать вас бесполезно. Я могу лишь посоветовать вам быть осторожнее. О ки о цукэтэ кудасай.

– Спасибо. Я это учту.

– Доброй ночи, Арэкусандору-сан.

– И вам доброй ночи.

Выйдя из храма и надев ботинки, Александр бросил в сайсэнбако всю мелочь, которая нашлась в его кошельке. Затем, посмотрев в спину Кисараги, вновь повернувшемуся к алтарю и замершему в молитвенной позе, он закрыл раздвижную дверь, постаравшись сделать это как можно тише.

– Прошу прощения! Прошу прощения, остановитесь, пожалуйста!

Выйдя из рощи, Александр успел сделать лишь несколько шагов по мощенной брусчаткой улице, когда его вежливо, но настойчиво окликнули. Обернувшись, он увидел двух направлявшихся к нему полицейских.

– Прошу прощения за беспокойство, – повторил один из них, подойдя достаточно близко и отдав честь. – Сержант Масаока. Вы иностранный студент по обмену?

– Н-нет, я турист, – пробормотал Александр.

«И что я так нервничаю? Подумаешь, обычный полицейский патруль…»

От офицера, похоже, не ускользнуло его беспокойство. По крайней мере, его улыбка стала несколько более натянутой.

– Извините, но не могли бы вы показать документы, пожалуйста. Паспорт или гостиничную карточку.

– Да, конечно, подождите секунду…

Александр сунул руку в карман куртки, но его пальцы нащупали лишь пустоту. Зачем-то он вынул руку и повторно пошарил в кармане, как будто документы могли вновь там появиться.

– Вот черт…

– Что-то не так?

– Кажется… может быть, я где-то их выронил…

– Вы потеряли документы?

Вероятно, именно это и случилось, когда он упал в роще криптомерий. Он бы и при свете дня едва ли вновь нашел бы то место, что уж говорить о такой темени… Двое полицейских терпеливо ждали, сохраняя на лицах подчеркнуто предупредительное выражение.

– Я…

– У вас на лице кровь. Вы