Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус - Анаит Суреновна Григорян
– Здравствуйте, Арэкусандору-сан. Пришли помолиться? – Кисё только слегка повернулся в его сторону.
– Здравствуйте, Кисё. Нет, я просто гулял.
– Ах, да, я совсем забыл, вы ведь не верите в ками-сама.
Александр промолчал, не зная, что на это ответить.
– Это Му, – Кисё кивнул на кошку. – Я вам про нее рассказывал.
– Му?
– Пишется катаканой, просто Му[128].
– Понятно.
Александр подошел, присел рядом с кошкой на корточки и протянул руку, чтобы ее погладить. Му глухо заворчала, а когда он дотронулся до ее шерсти, повернула к Александру слепую мордочку и зашипела.
– Осторожнее, она злая, – предупредил Кисё. – Может и укусить, правда, зубов у нее почти не осталось.
– Но вам она дается гладить.
– Я в последнее время каждый день приношу ей еду. – Он еще раз погладил кошку по голове, она вздрогнула шкурой и издала отрывистый звук, нечто среднее между фырканьем и мурлыканьем. – С некоторыми не сразу получается найти общий язык.
Александр сел рядом с Кисё на ступеньку.
– Думаю забрать ее к себе, – сказал Кисё.
Кошка подавилась куском фарша и кашлянула.
– Зачем она вам? – удивился Александр.
– Я понимаю, – засмеялся Кисё. – Вы смотрите на Му и видите просто старую облезлую кошку, растерявшую все зубы, да к тому же еще слепую, глухую и с дурным характером…
– Сейчас вы мне скажете, что в молодости она была прекрасной женщиной с несчастливой судьбой, которая неудачно вышла замуж и превратилась из-за этого в бакэ-нэко[129], – перебил Александр.
Кошка, как будто поняв, что говорят о ней, раздраженно пошевелила хвостом.
– Это была бы хорошая история, Арэкусандору-сан, – возразил Кисё. – Но Му – самая обыкновенная кошка, которую взяли в святилище еще котенком, чтобы она ловила мышей и кротов. Я слышал, как-то раз она поймала огромную крысу, сжиравшую приношения ками и пакостившую в святилище. Однажды эта крыса даже прогрызла барабан, который используют на Тако-мацури, спряталась внутри и наутро перепугала служку.
Му, доев свой обед и некоторое время поумывавшись, забралась к Кисё на колени и свернулась калачиком.
– Но теперь, если вдруг случится наводнение, Му вряд ли переживет его, даже если снова спрячется в ящик для пожертвований. Она уже слишком старая для этого.
Александр посмотрел на кошку: ее мохнатый бок мерно поднимался и опускался, мордочка свешивалась вниз, немного не доставая до ступеньки. Время от времени она дергала ухом и пошевеливала усами, как будто ей снился тревожный сон.
– Зря вы меня не слушаете, Арэкусандору-сан. Вам не следовало вчера провожать Ясуду-сан до дома.
– Все равно ничего не получилось, – Александр пожал плечами.
– Не получилось?
– Она рассердилась на меня и убежала.
– А… понятно. – Кисё казался непривычно серьезным. – Все равно, если Акио узнает, от этого будет только хуже.
– Я думал, вы скажете, что у него удар поставлен не хуже моего.
– Ну и это тоже.
Кисё задумчиво погладил лежавшую у него на коленях кошку. Синяки на его лице уже практически исчезли, и, если не присматриваться, можно было их совсем не заметить.
– Странный вы, Кисё. Рассказываете всякие небылицы, говорите загадками. Что вам до этой девушки?
– Может быть, она мне тоже нравится, как и вам. – Кисё наконец улыбнулся. – И мне бы хотелось, чтобы она была счастлива. Разве это странно?
– Не знаю, – Александр пожал плечами. – Наверное, нет.
– Как-то раз мой двоюродный брат в Киото познакомился с девушкой, которая была его намного моложе, почти что в дочери ему годилась…
– Это тот, который лис?
– Ну да, тот самый. Он ее сильно полюбил – лисы вообще влюбчивые, а мой брат в особенности: сколько его помню, он всегда любил женщин, с самого детства, и всегда ему с ними не везло, хотя женским вниманием он обделен никогда не был – сами посудите, какая женщина устоит перед лисом? Так вот, он много тратил на эту девушку и ухаживал за ней, намереваясь сделать ее своей женой, но однажды заметил, что из его коллекции стали пропадать галстуки. Сначала это происходило не часто, но затем – едва ли не каждый день, когда он приводил возлюбленную к себе в гости.
– Она воровала у него галстуки? Как странно…
– Не для себя, конечно! – Кисё засмеялся. – Мой брат стал потихоньку следить за ней и спрашивать знакомых и выяснил, что она дарит его галстуки одному молодому человеку. Тогда он отправился в «Такашимая»[130], купил там самый дорогой галстук из киотского белого шелка, который нашел, и без слов отдал его этой девушке.
– И все?
– И все, – Кисё кивнул. – Конечно, сердце моего брата было на некоторое время разбито, но, думаю, он поступил правильно.
– Я даже не знаю…
– Камата-кун, привет!
Александр вздрогнул от неожиданности и обернулся: на дорожке перед святилищем стояла Кими – совершенно трезвая и почти ненакрашенная. Он с удивлением отметил про себя, что она, пожалуй, не намного старше Томоко, если не ее ровесница, и лицо у нее без косметики хоть и грубоватое, но все равно миловидное. Одета девушка была тоже довольно скромно, в плащ оливкового цвета, прикрывавший ее колени, а в руке держала веточку сакаки.
– Здравствуйте, Араи-сан! – Александр встал и вежливо поклонился. Кими ему улыбнулась.
– Здравствуйте, Араи-сан! – Кисё кивнул ей.
– Ээ, да у тебя Му! – воскликнула Кими, подошла ближе и помахала перед носом Му веточкой. – Му, привет, Му-тян, ойдэ, ойдэ[131], няняня…
Му раздраженно дернула хвостом.
– Осторожнее, она кусается, – предупредил Александр.
Но Кими уже положила руку на спину Му и перебирала пальцами ее грязную клочковатую шерсть.
– Привет, Му, как твои дела, много мышей сегодня поймала? Ээ, Му, совсем ты старая стала, только и делаешь, что спишь с утра до вечера… Да что вы говорите, она же только шипеть умеет, ни разу в жизни никого не укусила. Когда я только пошла в школу, Му уже была такая, только у нее было все в порядке с глазами. Бабушка рассказывала, как-то раз шла мимо святилища, а Му возьми да и выпрыгни перед ней на дорогу: шерсть вздыблена, и желтые глаза горят, как у о2ни. Бабушка перепугалась и бежала до самого дома – решила, что взаправду встретилась с демоном,
