Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус - Анаит Суреновна Григорян

– Скажите, Арэкусандору-сан, вам нравится работать в банке? – неожиданно спросил Кисё.

– Даже не знаю. Работа как работа, не хуже и не лучше любой другой.

– Вот как…

– А вам нравится работать официантом?

Кисё пожал плечами:

– Ну конечно. Это очень интересная работа, хотя она и может показаться кому-то скучной и годящейся только на арубайто[139] для студентов по обмену. Но для того, кто любит общаться с людьми, это просто работа мечты, уж поверьте мне. Если подходить к делу с душой, можно быстро узнать людей и услышать множество историй.

– Вот как… так, значит, вы путешествуете по Японии и каждый раз на новом месте устраиваетесь в кафе и рестораны, где собираются местные? И как узнаете, куда лучше обратиться?

– Социальные сети и интернет-форумы, – коротко ответил Кисё. – Но я не всегда работаю в ресторанах. Иногда нанимаюсь в круглосуточные комбини типа FamilyMart или Lawson, несколько раз даже работал в гостиницах – все зависит от того, где нужны лишние руки. Всего не перечислишь: как вы уже поняли, надолго я нигде не задерживаюсь, месяц-два, а потом ищу новое место. Честно сказать, я и сам уже потерял счет своим работам.

– Интересно. Это подошло бы, наверное, для писателя.

– О нет, что вы! Я не писатель!

– А по вам не скажешь, выдумывать вы горазды.

– По правде, один мой хороший знакомый со времен института стал писателем, его книги печатает издательство Кадокава[140], так что он самый настоящий писатель. После того как он перебрался в Токио, не припомню, чтобы он много путешествовал – подозреваю, что он ходит только в ближайший супермаркет да ездит на встречи со своими читателями. Когда я бываю в столице, мы тоже встречаемся – всегда в одном и том же кафе возле его дома, и он всякий раз говорит, что мои истории никуда не годятся. Впрочем, иногда он использует их в своих произведениях. – Кисё рассмеялся.

Александр внимательно посмотрел на него: японцы никогда не казались ему загадочными, и все эти разговоры про непроницаемые лица и вежливую замкнутость азиатов он еще со времен института считал скорее проявлением европейской ограниченности и зацикленности на своих привычках, как будто писать можно только буквами, а за обедом пользоваться исключительно вилкой и ложкой, но за дружелюбной разговорчивостью и почти неизменной улыбкой его собеседника ему сейчас представлялась одна только непроницаемая мгла кружащейся водяной пыли.

– Вам никогда не хотелось где-нибудь остаться?

– В Японии множество прекрасных мест, Арэкусандору-сан, – уклончиво ответил официант.

– Вы же понимаете, что я не об этом.

– Вы про Араи-сан? – Кисё почесал спящую Му за ухом, она сердито фыркнула во сне. – Конечно, мне много где хотелось остаться, и здесь, наверное, я бы хотел остаться больше всего. Но… – Он помедлил.

– Но?..

– Это зависит не от меня, Арэкусандору-сан, – вежливо, но твердо сказал официант. – Когда придет время, я оставлю работу в «Тако» и уеду с Химакадзимы.

– Она расстроится.

– Как и Мацуи-сан, когда уедете вы. – Кисё повернулся к нему. – Вы ведь это понимаете?

Александр опустил взгляд.

– Не подумайте ничего, Арэкусандору-сан, я вас не осуждаю, – продолжал Кисё. – Может быть, так будет лучше, кто знает. Вам же известно, как погиб ее муж?

– Кажется, он утонул в море.

– Верно. Но незадолго до того случая, выпив пару кружек пива в «Тако», он рассказывал, что видел, будто бы рыбы под водой разговаривают друг с другом – совсем как люди. Вроде как на его глазах здоровенная макрель и пятнистая торафугу обсуждали, какие наряды им лучше выбрать на свадьбу лангуста в следующем месяце и стоит ли вообще тратить на обновки такую уйму денег, ведь может статься, до следующего месяца новая невеста лангуста угодит в сеть, как это случилось с предыдущей, бедняжкой, пусть ей будет хорошо во дворце морского дракона. Все, конечно, тогда над мужем Мацуи-сан посмеялись и посоветовали ему не выпивать лишнего перед работой, а уж если выпил, не перегибаться через борт и не вглядываться в волны – мало ли что там может примерещиться. Жене он об этом рассказывать не стал, боялся ее напугать, но советам друзей не последовал – наоборот, как идти в рейс, всегда брал с собой бутылку сакэ или разбавленного виски, а потом, вернувшись на берег, подолгу сидел на бетонных волнорезах и вглядывался в море – ждал, когда хмель из головы полностью выветрится, чтобы не идти домой в таком виде. Муж Мацуи-сан, судя по всему, был не из болтливых, а после того, как приятели подняли его на смех, так и вовсе замкнулся в себе, только и думал что о бутылке да о своих разговаривающих рыбах и из рейсов стал часто возвращаться совсем без улова. Мацуи-сан из сил выбивалась, чтобы хоть как-то свести концы с концами. Он, конечно, и сам понимал, что так дело не пойдет, рыбак ведь живет своим промыслом: нет рыбы – нечем платить за сейнер и за оборудование и недолго оказаться в долгах, а то и вовсе остаться без работы.

– Думаете, он потерял осторожность и вышел в море в тайфун, надеясь поправить свое положение?

– Кто знает… – Кисё улыбнулся. – По слухам, муж Мацуи-сан и вправду вышел в море в разгар шторма, а когда отошел довольно далеко от берега, увидел, что у самого борта сейнера показалась пара тунцов, один из них обернулся, посмотрел на рыбака и говорит другому: «Гляди-ка, это ведь тот самый Рику-кун, который извел добрую половину наших родственников!» Тогда Мацуи-сан не выдержал и сам бросился в море, а сейнер, лишившись управления, налетел на прибрежные скалы. Мацуи-сан очень убивалась по своему мужу: говорят, за год как на десять лет состарилась, но мне лично кажется, она все еще очень привлекательная женщина.

Александр покачал головой:

– Когда вы только успеваете все это придумывать?

Кисё усмехнулся:

– Смерть человека так печальна, Арэкусандору-сан. Это ведь кто-то из ваших европейских писателей сказал, что вместе с человеком исчезает целый мир?

Александр пожал плечами.

– Как бы то ни было, я согласен с этим, ведь даже у простого рыбака есть целый мир, который он уносит с собой в могилу. Большинство людей умирает незаметно, но горе их близких не становится от этого меньше. Разве какая-нибудь необычная история – не лучший способ справиться с этой неизбежностью? – Он повернулся и заглянул Александру в глаза. Потревоженная Му проснулась, поводила из стороны в сторону слепой головой, недовольно чихнула, спрыгнула с колен Кисё и скрылась за углом святилища. Александр заметил, что она прихрамывает на заднюю лапу.

– Не знаю.