Вианн - Джоанн Харрис

– Я учусь готовить шоколад, – сказала я. – Не могли бы вы его продегустировать?

– Продегустировать? – неуверенно повторила мадам Ли.

Я улыбнулась.

– Ну да. Попробовать. За наш счет. Сказать, все ли в порядке.

Мадам Ли кивнула и еще раз поблагодарила меня. Ее цвета были хаотичными и тревожными. Она что-то сказала по-китайски старшей дочке, которая наблюдала за нами от двери. Черные волосы собраны в конский хвост под пятнистым шарфом; темные глаза глядят внимательно и настороженно.

– Так вот что вы готовите? Шоколад?

Обе девочки говорят на отличном французском с сильным марсельским акцентом.

Я кивнула.

– Меня зовут Вианн. Я живу в соседнем доме.

Девочка взглянула на свою сестру.

– Это тот мужчина, который подал жалобу. Который пожаловался на нас санитарным инспекторам.

– Махмед бы так не поступил, – возразила я.

Девочка просто пожала плечами и промолчала. Ее мать сказала по-кантонски что-то, похожее на замечание.

– Вам виднее, – произнесла девочка и продолжила собирать мусор.

9

24 октября 1993 года

Сегодня я снова видела Луи. Совсем недолго, когда вышла из пекарни с пакетом круассанов. Он притворился, будто не заметил меня, это читалось по его цветам. Мне грустно видеть его таким. Он мне нравился… до сих пор нравится, несмотря на его усилия добиться обратного. Но он не признает меня, и судя по взглядам местных жителей, он – или скорее Эмиль – распускает слухи. Слухи – наша валюта; и я вижу враждебность на прежде дружелюбных лицах. Какие слухи до них дошли? Что я пыталась соблазнить его? Что выставила его дураком, а потом исчезла, не сказав ни слова? Что я не смогла выудить у него то, что хотела, и поэтому просто нашла себе другого?

Некоторые мужчины боятся быть любимыми; еще больше боятся любить. И все же именно подобные люди больше всех нуждаются в любви. Об этом говорится в кулинарной книге Марго. Средство от душевной маяты. Я не могу отделаться от мысли, что оно лежит в основе шоколадной приправы, которую Ги называет «шоколталь». Просто добавь ее в тертый какао, и пусть ароматы вьются, как дымок. В любом случае она эффективно действовала на завсегдатаев бистро; возможно, я смогу угостить ей и потенциальных клиентов. Я вернулась с круассанами в chocolaterie, напряженно размышляя по дороге. Позавтракав, я отправилась на Рю-дю-Панье и в La Bonne Mère с коробкой мандьян, перевязанной алой лентой. Мандьян. Это то, что надо. Я иду как просительница со сладким подношением. Но когда я добралась до La Bonne Mère, там никого не было, кроме Эмиля, который ел tartine, пропитанный кофе, с рюмкой коньяка, как обычно. Он посмотрел на меня с кислым торжеством, и его цвета вспыхнули, как газовая горелка.

– Если ты к Луи, то напрасно тратишь время. Он пошел купить что-нибудь на обед, а меня оставил за главного.

Я оглядела пустой зал. Ни крошек на столах, ни грязной посуды, ни каких-либо других признаков жизни.

– Как дела в бистро? – спросила я.

– Как будто тебе не все равно.

Окутывавший его кокон ярости словно сжался еще плотнее.

– Ты привязала его к себе. Внушила, что собираешься остаться. А потом раз – и всё!

Он взмахнул рукой, и я мимоходом задумалась, сколько рюмок коньяка он уже выпил под прикрытием café-crème.

– Раз – и всё! Ушла к другому и даже спасибо не сказала за все, что он для тебя сделал.

– Я не хотела причинить ему боль. Я так ему и сказала.

Он сухо хохотнул.

– Ну тогда совсем другое дело, да? Не волнуйся. Он уже нашел тебе замену. Человека, который поможет ему по хозяйству. Человека, который его не подведет.

Я решила, что он имеет в виду себя. По профессии Эмиль художник-декоратор, но практически отошел от дел. Ему больше нравится сидеть в La Bonne Mère, чем искать работу где-то еще.

Он взглянул на коробку мандьян.

– Что это?

– Шоколад, – ответила я.

– Для Луи?

– Для тебя.

Мне наконец удалось его удивить.

– Для меня?

Его цвета с подозрением вспыхнули, как будто он ожидал подвоха.

– Я учусь готовить шоколад, – сказала я. – Мне нужно, чтобы кто-то проверил, хорошо ли у меня получается. Ты первым попробовал мои пралине. Тебе всегда нравился мой горячий шоколад. Я подумала, может, ты попробуешь и это? Я провожу рыночное исследование. Это бесплатно.

Я сложила пальцы за спиной в задабривающий знак; словно солнце осветило стойку. Лучик.

Эмиль смотрел недоверчиво.

– Что-то я о таком не слышал.

– Я буду очень благодарна. Ги без ума от шоколада, но он не знает, что нужно людям. И я подумала… нам нужен доброволец. Просто чтобы узнать его мнение.

Эмиль снова издал тот же звук.

– Я ни черта не знаю о шоколаде.

– Именно поэтому ты идеально подходишь. Нет смысла готовить шоколад для горстки экспертов. Нам нужно мнение простого человека. Образованного простого человека, разумеется.

Эмиль открыл коробочку. Аромат был сильным и землистым. По его лицу скользнуло едва заметное удивление. Попробуй меня. Отведай. Вкуси.

– Темный шоколад, – проворчал он. – Я такой не люблю.

– Все равно попробуй, – попросила я. – Положи на язык и дай растаять.

Эмиль пропустил мои слова мимо ушей и сунул в рот конфету целиком. Я услышала, как она хрустит на зубах, и мне представился пес, грызущий кость.

– Мы используем отборные какао-бобы, – сообщила я. – Покупаем их в самых разных уголках мира. Мы готовим шоколад с нуля, чтобы полностью контролировать процесс. Это позволяет…

Эмиль скривился.

– Что скажешь?

Он пожал плечами.

– Слишком горький. Я люблю сладкое – под стать своей натуре.

Он безрадостно усмехнулся, обнажив пожелтевшие от никотина остатки зубов.

– Понятно. Что ж, спасибо за помощь.

Я протянула руку к коробке, но Эмиль ее не отдал.

– Пусть полежат у меня. Кто знает? Может, распробую еще.

Я улыбнулась ему.

– Конечно. В следующий раз я принесу что-нибудь другое.

10

26 октября 1993 года

– Не трать на него время, – сказал Махмед, когда я поведала ему о своем эксперименте. – Я этого типа знаю. Он точно тыква-погремушка. Много шуму, а внутри пустота. Ты его не завоюешь и не заставишь передумать, раз уж он решил, что тебе здесь не место. Лучше делай шоколад для тех, кто и вправду может его купить. Эти старые скряги с Рю-дю-Панье не в состоянии отличить ремесленный шоколад от мыла.

Следует признать, что мои первые попытки подружиться с местными потерпели неудачу. Все владельцы лавок и палаток в Старом квартале получили образцы моих мандьян, но результат