Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус - Анаит Суреновна Григорян

– Это все холодный фронт с Хоккайдо, – улыбнулся Кисё. – Арэкусандору-сану, как я слышал, как раз предложили хорошее место в Нагоя, но теперь, похоже, с работой придется немного подождать.

– Я вовсе не собирался… – начал было Александр и осекся.

– Вам предложили новую работу? – Оживилась Томоко. – Но это же замечательно! Поздравляю вас, Арэкусандору-сан!

– Ну не то чтобы что-то определенное…

– Такизава-сан очень беспокоится о вашей судьбе. – Кисё указал на Александра палочками. – Он рассказал мне о случае, после которого проникся к вам уважением. Вы не возражаете?

Александр пожал плечами:

– Вы ведь все равно расскажете.

– Это был, если не ошибаюсь, второй или третий месяц вашей работы в банке, но вы уже успели подружиться с коллегами, и Такизава-сан пригласил вас посидеть в баре после работы в пятницу – насколько я помню, он заказал места в якитории «Торикидзоку»[208] возле спиральной башни – это ведь очень хорошее место?

– Нормальное, – проворчал Александр.

– Я слышал, якитори из нашего «Анко» не идут с тамошними ни в какое сравнение, а ваш друг Такизава-сан хорошо разбирается в подобных заведениях. Правда, в тот день господин Симабукуро задержал на работе весь отдел, так что вышли вы затемно, когда на мосту неподалеку от банка уже зажглись похожие на деревья фонари. Я никогда там не бывал, но, должно быть, они очень красивые?

– Надо же, я-то думал, вы из Нагоя.

Кисё, пропустив слова Александра мимо ушей, продолжил:

– Такизава-сан сказал, что в детстве он действительно считал, будто это такие деревья со светящимися круглыми плодами, и представлял, как однажды ночью заберется на каменную ограду моста и, пока никто не видит, сорвет пару светящихся шаров – для себя и для мамы.

– Какой он хороший человек, ваш друг Такизава-сан! – сказала Томоко.

– Да, он и правда очень хороший человек. – Доедать омурайсу Александру вдруг совершенно расхотелось.

– Когда вы переходили мост, то встретили другую компанию из нескольких человек – они уже успели отметить вечер пятницы и были порядком навеселе, так что им то и дело приходилось ловить друг друга за рукава, чтобы никто не упал с тротуара на проезжую часть. Один из них, видимо, выпил больше остальных или просто не имел в этом деле достаточного опыта, – Такизава-сан сказал, что коллеги подбадривали его словами: «Молодец, Ёсикава[209], сегодня ты вел себя как настоящий мужчина! Держись, до твоего дома еще совсем немного осталось!», но Ёсикава-сан то и дело норовил завалиться то в одну, то в другую сторону, а оказавшись на мосту, вдруг ни с того ни с сего полез на каменную ограду.

Томоко выронила палочки и тихонько охнула, прикрыв рот ладонью.

– Что такое, Ясуда-сан? – Кисё замолчал и вопросительно наклонил голову. – Вас что-то обеспокоило?

– Ведь этот мужчина… Ёсикава-сан… он ведь не упал в реку? С ним ведь не случилось ничего плохого, Камата-сан?

– О нет! – Кисё рассмеялся. – Благодаря нашему другу Александру-сану (он произнес имя Александра неожиданно четко, почти без характерного японского акцента) с господином Ёсикавой в тот вечер ничего не произошло, хотя он и хватил изрядно лишнего и, как говорится, дразнил своим поведением злых духов, которые целой толпой слетаются к пьянице, стоит им учуять запах спиртного в его дыхании.

– Сейчас вы еще что-нибудь придумаете, Кисё. – Александр бросил взгляд на Томоко: она слушала с интересом, и на щеках у нее даже появился едва приметный румянец. В мешковатой одежде Кобаяси-тян и с непричесанными волосами она почему-то казалась ему намного красивее, чем когда они вместе вели Кисё к дому ее тети, – с того дня прошло не больше недели, но у Александра было ощущение, что он на Химакадзиме уже очень давно, а теперь еще этот холодный фронт с Хоккайдо…

– Честное слово, я говорю вам чистую правду! – Кисё состроил невинное лицо. – Ваш друг Такизава-сан рассказывал, что собственными глазами видел, как вокруг этого незнакомого ему молодого человека плавали в воздухе какие-то полупрозрачные тени, похожие на морских угрей или кальмаров, и именно они обвились вокруг его запястий и прилепились к ограде моста, так что друзьям никак не удавалось оттащить его от перил – так сильно, как им казалось, он в них вцепился.

– Вот как…

– Вот именно! – Кисё взмахнул палочками, как бы призывая в свидетели подвешенных под потолком сушеных фугу, манэки-нэко, которая сейчас не качала лапой и сидела смирно, и стоявшего в углу деревянного Хотэя. – Неужели вы думаете, что пьяный человек по собственной воле роняет вещи, падает на землю и засыпает в обнимку со столбом, уверенный, что лежит в собственной постели? Да любой пьяница скажет вам, что это не так!

Александр хотел было возразить, но вместо этого уставился на Кисё с открытым ртом, не зная, что на это сказать.

– Вот видите, – Кисё кивнул, как бы соглашаясь с собственными словами, – а если какой-нибудь сарари-ман сам никогда бы не бросил свой новенький кожаный портфель с важными документами прямо в мутную лужу, не стал бы обниматься со столбом и кричать полицейскому: «Эй, господин Подсолнух[210], как сегодня обстоят ваши дела?! Много ли нарушителей поймали?!», так вот, если бы этот человек даже в страшном сне не мог себе представить, что он вытворяет подобное, то всю вину следует списать на злых духов, и дело с концом.

– Вот только злого духа нельзя арестовать и заставить заплатить штраф за нарушение общественного порядка, – подыграл Александр.

– Тут уж ничего не поделаешь, кто-то ведь должен отвечать, к тому же тот, кто хватил лишнего, тоже виноват – если бы он вовремя остановился, ничего такого бы не произошло.

– Так, значит, по-вашему, этого Ёсикаву затащили на фонарь злые духи?

– Я не знаю, Арэкусандору-сан, я ведь только со слов господина Такизавы это вам передаю. Он сказал, что молодой человек вообразил, будто светящиеся шары можно запросто снять и унести к себе домой, – может быть, виной всему было спиртное, или Ёсикава-сан в детстве тоже представлял себе, что это самое настоящее дерево, а фонари казались ему райскими персиками бессмер– тия[211], или он просто хотел позабавиться и сбросить их в реку, чтобы посмотреть, как они будут плыть вниз по течению, – так или иначе, но он действительно полез на фонарный столб. Надо сказать, Ясуда-сан, этот столб совсем не похож на настоящее дерево, а походит скорее на вязанку толстых металлических прутьев, с которых запросто можно сорваться или, наоборот, застрять между ними, так что придется вызывать спасателей, а тут уж не отделаешься от штрафа