Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус - Анаит Суреновна Григорян

Александру мучительно хотелось прикоснуться к Томоко: вполуха слушая рассказ Кисё, он вспомнил, как обнял ее на старой пристани – они оба промокли и замерзли, и Томоко – неужели она и вправду хотела броситься вниз? Она ведь не могла не знать, что с ней будет, – у пристани неглубоко, и, скорее всего, она бы не утонула мгновенно, а прибой раз за разом относил бы ее в море и ударял об острые камни, пока ее лицо не стало бы совершенно неузнаваемым, как у той девушки, бросившейся в Токийский залив с Радужного моста. Неужели она и вправду на это решилась? Из-за ссоры с этим олухом Игараси? Быть такого не может.

– Так вот, когда Ёсикава-сан уже начал карабкаться на фонарь, отталкивая руки пытавшихся помочь ему коллег, наш Арэкусандору-сан не растерялся и, обхватив его поперек туловища, оторвал-таки от железного столба, так что они вместе упали на мост…

– Кисё, постойте! – спохватился Александр.

– …и молодого человека вырвало прямо на новый костюм Арэкусандору-сана, – безжалостно закончил Кисё.

Томоко звонко рассмеялась и даже пару раз хлопнула в ладоши.

– Простите меня, Арэкусандору-сан! – Она дотронулась кончиками пальцев до его плеча, не переставая смеяться. – Просто это… правда…

– Да-да, я знаю, это очень смешно.

– Здесь нечего стыдиться. – Кисё с сожалением заглянул в свою опустевшую чашку. – Надо же, кофе закончился, а спать все равно хочется. Вы хорошо поступили, Арэкусандору-сан, ведь если бы не вы, с этим молодым человеком могло произойти в тот вечер большое несчастье.

– Вы действительно так думаете? – угрюмо переспросил Александр.

– О да, Арэкусандору-сан, я действительно так думаю. Наверное, я положил в него недостаточно сахара. – Официант оторвался от рассматривания кофейной гущи и поднял глаза: на лице его не было заметно и следа веселости, только сильная усталость и еще что-то, от чего Александр почувствовал странную дурноту, вроде той, которую испытываешь, наклонившись над глубоким колодцем или заполненной водой горной расщелиной.

Проводив Томоко до дома, Александр решил вернуться в «Аваби». Ночная темнота уступила мутному серому рассвету, а облака висели так низко, что их рваные края цеплялись за столбы электропередачи. В рёкане его встретила та же девушка в синей юкате, со скучающим видом листавшая японско-английский разговорник. Увидев Александра, она с трудом выговорила:

– Уэрукаму[212].

– Я говорю по-японски, – успокоил ее Александр.

Девушка улыбнулась (может быть, даже слишком сердечно для обычной вежливой улыбки):

– Как замечательно, а то у меня никогда не получалось с английским. – Она закатила глаза: – Кирай да кара, мури дэсу[213]. Хозяин говорит, если не выучу английский, он меня уволит, вот только где еще он найдет симпатичную девушку, которая согласится сидеть здесь целыми днями за такие-то деньги. Да и к тому же к нам приезжает не так много западных туристов.

– Я бы хотел увидеть Такизаву-сана из… – Александр запнулся, поняв, что не знает, какой именно номер снял Такизава.

– А, из люкса. – Она энергично кивнула. – У нас люкс один всего. Этот господин Такизава такой милый! Так он ваш друг?

– Да… по правде сказать, мы просто коллеги…

– Он такой классный, интересно, у него есть девушка? – Она хихикнула. – Он мне подарил брелок.

Она пошарила рукой на полочке стойки ресепшна и протянула Александру на раскрытой ладони маленького фарфорового кролика в очках и деловом костюме. Вместо носа и пуговиц у кролика были крохотные стразы. Банк заказал эти брелоки к какому-то корпоративному празднику, женщины от них были в восторге, и Александр часто видел кролика прицепленным к дамским сумочкам. Такизава, видимо, воспользовался служебным положением и взял себе сразу несколько штук – теперь выяснилось, с какой целью.

– Миленький, правда?

– Да, очень.

– Он вроде как для сумочки, а у меня и сумочки-то нет, – она снова хихикнула, показав неровные зубы: два передних были крупноваты, из-за чего она сама немного смахивала на кролика, – только рюкзачок. Прицеплю его на рюкзачок, как думаете, хорошо будет смотреться?

– Да, думаю, просто отлич…

Закончить он не успел, потому что пол под его ногами вдруг поплыл в сторону, как будто они находились на палубе «Хаябусы». У Александра мелькнула мысль, что ему это просто кажется от недосыпа, сейчас он упадет и уснет прямо в лобби, но, увидев, как расширились от ужаса глаза его собеседницы, понял, что дело не в его усталости. В следующую секунду земля вздрогнула и просела, он услышал, как что-то упало с глухим стуком – видимо, ваза с икебаной при входе. Девушка взвизгнула, выронила кролика и схватилась обеими руками за край стойки. Пол вздрогнул еще пару раз: подняв глаза, Александр увидел раскачивавшуюся под потолком круглую бумажную люстру с нарисованными на ней морскими волнами. В следующую секунду все прекратилось. Опершись ладонью на край стойки ресепшна, он перевел дыха– ние.

– Кончилось? – неуверенно спросила девушка.

Александр в ответ покачал головой:

– Не знаю…

– Миюки-тян[214], вы в порядке?!

Александр обернулся и увидел Такизаву, бодро сбежавшего вниз по небольшой лестнице, которая вела из лобби в длинный коридор с номерами. На Такизаве были брюки, белая рубашка, криво повязанный галстук и перекинутый через руку пиджак – видно было, что одевался он в спешке. Подойдя ближе и заметив лежавшего на полу кролика, он поднял его и протянул девушке. Та молча кивнула, с видимым усилием оторвала руку от края стойки, забрала брелок и сжала его в кулаке. Костяшки пальцев у нее побелели от напряжения.

– Охаё: годзаимасу, Арэкусандору-сан! – Такизава поклонился. Глаза у него были покрасневшие и слезились. – Очень рад, что вы вернулись. Немного потрясло, да?

– Да уж… – пробормотал Александр. – Доброе утро, Такизава-сан.

– Ужасно боюсь землетрясений. – Миюки поежилась, как от холода – впрочем, в лобби и вправду было прохладно. – Один раз прямо на мой день рождения случилось, в Сэндае тогда много людей погибло[215].

– Не бойтесь. – Такизава успокаивающе погладил ее по плечу. – Мой друг и я защитим вас. С нами вы в безопасности.

Девушка посмотрела на него с благодарностью.

– Я тогда школьницей была – думала, это из-за меня землетрясение, это же был мой день рождения. Несколько дней потом отказывалась ходить в школу и заматывала лицо шарфом, так мне было стыдно людям в глаза смотреть.

– Ну, ну… разве могло из-за такой очаровательной девушки случиться несчастье? – Он слегка встряхнул ее. – Готов поспорить, в школе вы были самой симпатичной! У вас чу2дная улыбка! Скажите честно, сколько мальчиков дарили вам подарки на день рождения, а, Миюки-тян? Если бы я учился с вами, я бы побил их всех, вы не смотрите, что я такой коротышка,