Здесь покоится Дэниел Тейт - Террилл Кристин

– Брр, – сказал Николас. Он тоже это почувствовал.

Мы стали открывать двери, ища, где Патрик мог спрятать документы, и вскоре нашли его домашний кабинет. Я осмотрел ящики стола, а Николас стал рыться в шкафу для документов, стоявшем в углу.

– Здесь ничего, – сказал я через несколько минут. – Всякая канцелярка и рабочие бумаги.

Николас задвинул дверцу шкафа.

– И тут то же самое. – Он открыл дверь чулана. – Ага, вот оно.

Я подошел к нему и увидел стоящий на полу сейф.

– Вряд ли ты умеешь взламывать сейфы? – спросил Николас.

– Не могу похвастаться таким опытом.

– Ладно. – Он уселся по-турецки на пол перед сейфом. – Значит, придется гадать.

Николас начал вводить цифры, а я вернулся к письменному столу.

– Может быть, он записал где-нибудь шифр, – сказал я, перебирая бумаги и стикеры на столе. Может быть, если я найду код первым, успею сунуть в карман незаметно от Николаса.

Николас покачал головой.

– Он бы выбрал что-то такое, что легко запоминается. Такое, что для него связано с чем-то важным.

С непоколебимым терпением Николас вводил все новые и новые комбинации. Дергал рычажок, тот не поддавался, и тогда он набирал новые цифры. Наконец мне надоело на это смотреть, и я пошел обследовать остальную часть квартиры. Прочитал заглавия на корешках книг на полках в гостиной – все больше справочники и другие юридические штуки, но попадались между ними и шпионские триллеры. Там же, на полках, стояли семейные фотографии в рамках. Вот Миа задувает свечки на именинном пироге. Вот Лекс лежит на пляже, а на заднем плане играют Николас и Миа. Вот Николас с Джессикой на фоне какого-то собора где-то в Европе. Вот какой-то мужчина с добрыми глазами, а с ним двое маленьких ребятишек – наверняка Патрик и Лекс с отцом, Беном Макконнеллом. Вот Лекс-подросток с розовыми прядями в волосах посылает в камеру воздушный поцелуй.

И ни одной фотографии Дэнни.

Я просунул голову в кабинет:

– Как дела?

– Все равно открою, – сказал Николас.

– Поздно уже.

– Время есть.

Я заглянул в спальню Патрика. Если остальные комнаты выглядели нежилыми, то здесь обстановка была совсем уж спартанская. Единственный намек на какое-то украшение – пара декоративных подушек в углу, где, я готов был поспорить, они и лежали все время. Стены были светло-серые. Покрывало темно-серое. На стене телевизор, на тумбочке настольная лампа – и больше ничего, не считая фотографии в серебряной рамке, до странности неуместной здесь, в этой голой комнате. Я повернул рамку к себе, чтобы взглянуть на фотографию.

Это было фото Лекс – она лежала в траве, касаясь ее щекой.

– Есть! – крикнул Николас из соседней комнаты.

Вот черт.

Я поставил фото на место и поспешил в кабинет, где он уже прочесывал содержимое вскрытого сейфа.

– И что там было? – спросил я.

– День рождения Лекс. – Николас протянул мне папку. – Знакомо выглядит?

Это была такая же папка, как те, что лежали в шкафчике Роберта, – досье, которые он вел на всех своих детей. На этикетке от руки было написано: «ПАТРИК – ЮРИДИЧЕСКИЕ ДОКУМЕНТЫ». Черт, черт и черт!

Документов внутри оказалось немного. Не то что толстые стопки бумаги в папках с медицинской информацией Миа или в той, что касалась Лекс и ее зависимости. Здесь лежало всего несколько листочков, скрепленных степлером, из которых следовало, что записи об арестах несовершеннолетнего Патрика Кэлвина Макконнелла закрыты и удалены, а к ним прилагался список этих арестов.

– Ничего себе… – прошептал я.

– Что такое? – Николас заглянул мне через плечо и прочитал:

«11 июля 2007. Хранение веществ, не подлежащих свободному обращению.

4 февраля 2008. Хранение веществ, не подлежащих свободному обращению.

25 января 2009. Вандализм.

2 ноября 2009. Хранение веществ, не подлежащих свободному обращению.

11 ноября 2009. Нападение с нанесением побоев.

23 декабря 2009. Нападение с нанесением побоев.

14 января 2010. Торговля наркотиками.

18 марта 2010. Нападение с нанесением побоев».

– Торговля! – сказал Николас.

– И три ареста за нападения, – добавил я. Мне стало немножко полегче. Теперь Николасу будет что расследовать, хотя это только уведет его в сторону от настоящей разгадки.

– Положим, мы не знаем, что там было, – сказал он. – Формально даже дотронуться до кого-то без разрешения – уже нападение, так? Может быть, это просто…

– Три ареста, – сказал я и вспомнил, как Патрик дал пощечину Джессике. Тогда мне это показалось совсем непохожим на него, но, очевидно, я ошибался. – Это то самое, что ты рассчитывал найти.

Николас провел рукой по волосам.

– Знаю. Вот блин. Одно дело – хотеть узнать правду, а другое…

Плохи у Патрика дела. Если бы я сам не знал, что в смерти Дэнни виноват не он, а Джессика, он бы сразу переместился на первое место в моем списке подозреваемых. На такой результат я даже не надеялся.

– Может быть, Патрик что-то задумал – какие-то дела с наркотиками, например, – а Дэнни узнал, – сказал я. – Может быть, пытался шантажировать его так же, как тебя.

Николас сглотнул.

– Он правда был очень вспыльчивый, когда был моложе. И крупный уже в восемнадцать лет, а Дэнни… такой маленький…

Я вспомнил, как в ту ночь, когда Патрик ударил Джессику, Лекс почти истерически заверяла меня, что он не агрессивный и никого из нас никогда не обидит. А Кай говорил, что Патрик когда-то продавал ему травку. Если бы не признание Джессики, я бы и сам поверил в эту теорию.

Забавно, какими наивными бывают люди, когда очень хотят поверить в чью-то ложь. Даже такие прожженные вруны, как я.

Николас сфотографировал все документы из досье Патрика, запер их обратно в сейф, и мы поехали домой, в Хидден-Хиллз. Мы оба молчали. Дело для нас привычное, но сейчас это было какое-то другое молчание. Мы молчали, потому что оба были заняты своими мыслями, а не потому, что он не хотел со мной разговаривать. Через час мы были дома, и автомобиль Патрика стоял на подъездной дорожке.

– Вот черт, – сказал Николас. – Что он здесь делает?

Мы вошли в дом на цыпочках, и Николас сразу же свернул на лестницу. Но не успел он подняться и до середины пролета, как Лекс высунула голову в прихожую.

– Привет! – сказала она. – Как позанимались?

– Нормально, – сказал я.

– Ну идите сюда. Патрик даже с работы пораньше ушел, чтобы к нам заехать, – сказала она. – Сейчас ужинать будем.

Николас стиснул рукой перила.

– Я что-то не хочу есть…

– Глупости. Мы заказали твое любимое.

Николас бросил взгляд на меня, и я еле заметно пожал плечами. Нельзя же вечно прятаться, тем более что это может вызвать подозрения.

Мы вошли вместе с Лекс в столовую, где уже сидели Миа, Патрик и Джессика, а на столе стояли контейнеры из тайского ресторана. Вся семья в сборе.

Может быть, Николас был не так уж и неправ.

Джессика ужинала вместе с семьей не в первый раз, но все-таки это был редкий случай. Наши взгляды встретились, и я заставил себя чуть улыбнуться ей. Если я хочу привлечь ее на свою сторону, она должна понимать, что для нее и ее детей я не угроза, а защита. Она отвела взгляд.

Николас скованно уселся на свое обычное место, рядом с Патриком, который сидел во главе стола. Я сел рядом с Лекс, она передала мне контейнер с зеленым карри из курицы, и ужин начался. Сегодня я остро, как никогда, ощущал, какой же это все отвратительный фарс. Я – самозванец, которому вообще здесь не место, и почти все собравшиеся за столом это знают, но делают вид, что так и надо. Напротив меня сидит Николас, который скрывает ото всех и мой секрет, и свой – то, что через несколько коротких месяцев он уедет отсюда с намерением никогда не возвращаться. А вот Лекс – превосходная актриса и наркоманка, и Патрик – якобы честный адвокат с целой историей арестов за агрессивное поведение. И, конечно, Джессика – алкоголичка, которая пьяной села за руль и убила родного сына. Даже Миа, хотя в этом и нет ее вины, – дитя тайн и обмана.