Взгляд хищника - Оксана Олеговна Заугольная

В квартире Влад развил бурную деятельность: помог ей раздеться, усадил на диван, сделал чай и достал коробку конфет.

– Если тебя спросят напрямую, ты не должна скрывать, – вслух размышлял он. – Но ты можешь просто расплывчато рассказать, что много лет назад на тебя в парке напал человек.

Он уселся рядом и уставился в одну точку. И молчал. Полина молчала тоже, пытаясь найти в себе хоть что-то осознанное.

– Плохо вышло с телефоном, да ещё записанным на меня, – продолжил Влад. – И что сегодня ты была в этом пальто и берете! Следователь не идиот, он поймёт.

– Поймёт что? – совсем тихо спросила Полина, пока горло словно не сдавил спазм. Осознание потери снова навалилось на неё. Почему бы ему не остаться с ней окончательно? Она бы привыкла горевать. Но так… она словно раз за разом забывала, что проблемы вовсе не у неё или Влада. Проблема в том, что Олеси больше нет и никогда не будет. Никогда не станет ясно, могла ли она жить с мужем и не ругаться, какой она была бы мамой. Полина не интересовалась жизнью Олеси и теперь понятия не имела, какие родственники сейчас оплачут её смерть, кому сейчас больнее, чем самой Полине. Она не знала ничего о подруге и теперь не узнает. Не помирится с ней, не расскажет, как сильно ей жаль, что они ругались по надуманным поводам.

– Куда она пойдёт от тебя, она сказала? – снова ворвался в её мысли Влад.

Полина покачала головой.

– Сказала, что у неё важная встреча, – только и ответила она. Сейчас она задумалась тоже. Вдруг эта важная встреча и стала причиной смерти Олеси. Она, а не Полина, с которой они оказались похожи в одежде, цвете волос…

Полина сама не поняла, что снова плачет, а осознала это, лишь когда рыдания было уже не остановить.

– Ну-ну. – Влад погладил её по плечу. – Прости, что вывалил всё на тебя. Я просто боюсь, что не сумею оказаться рядом, когда это понадобится. Понимаешь? Это не должно было случиться снова. Мы были так аккуратны.

Он снова замолчал, и Полина без труда расслышала невысказанный упрёк. Всё верно, пока она сидела в четырёх стенах, боясь показать даже нос на улицу, всё было нормально. Но она решила нарушить собственные правила, решила, будто сумеет жить как все. Довольна?! Пострадала не она. Олеся, которая просто оказалась слишком близко к ней. Она ведь даже не поняла, наверное, что и почему. Она даже не знала подробностей.

Полина чувствовала, что рыдание становится всё яростнее, что вырывается из неё с мучительным криком, а Влад даже не пытается закрыть её рот, просто качает, сжав плечи, словно маленькую.

– Успокойся, – попросил он, когда она замолчала на мгновение, чтобы собраться с силами. – Ты не виновата. Ты не могла знать, что так случится.

Частица «не», снова она. Слёзы полились градом, а Полина с криком выдохнула:

– Я виновата! Из-за меня уже второй раз умирает человек!

– Ну-ну, – повторил Влад, продолжая её качать. – Всё будет хорошо.

Полина же думала о той девушке, что вылетела из мотоцикла и сломала шею. Какого цвета были её волосы? Тоже светлые, как у них с Олесей, или другие. Это не играло никакой роли, как и то, что Полина не знала её имени. В отличие от имени Олеси. Только вот она, Полина, оказалась виновата в том, что они обе погибли. И слушать голос разума, твердивший, что в первом случае мотоциклист вылетел сам на её полосу, девушка не надела шлем, а Олесю убил конкретный человек, а не Полина, никак не получалось.

Олесю не убили бы, если бы она не сблизилась с Полиной, это Влад мог и не говорить. Полина это поняла бы и сама. Со временем. И много времени бы ей не понадобилось. Она всё же не дура.

Она уже всхлипывала, крики и рыдания иссякли, как случалось и раньше. Ещё немного, и она уснёт, обессиленная от пережитых эмоций, а потом спрячет Олесю в глубине памяти. И попытается идти дальше. А Олеся уже никуда не пойдёт.

Слезы полились с новой силой, уже болезненно для изъеденной этими бесконечными слезами нежной кожи под глазами.

– Ну же, милая. – Влад поднял её на руки так же легко, как и всегда, и понёс в постель. Полина чувствовала его губы на лице, он словно намеревался выпить каждую её слезу. Это было мило и жутко одновременно. Как и всё в её жизни, всё сплелось так плотно, что Полина не понимала уже, есть ли в её жизни что-то хорошее, просто хорошее.

Но сейчас ей не хотелось думать об этом. Ни о чём не хотелось. Она вдруг вспомнила о планах провести утро в объятиях мужа. Не так она это видела, но сейчас ей нужно было почувствовать себя живой. Для себя. Для Олеси. Для Влада.

Она отмечала каждую мелочь и в то же время словно была где-то в другом месте. Там, где погибла Олеся. Она не знала об этом ничего, но могла вообразить.

Влад приглушил свет, хотя обычно предпочитал оставлять его. Полина была ему благодарна. Она сама раскинулась звёздочкой на кровати, предлагая всю себя мужу, в то время как Олеся не могла выбирать, как ей умереть. Полина видела, что Влад не потянулся к тумбочке за презервативами, но сама не стала напоминать ему. Ей хотелось чувствовать себя живой. Настолько живой, насколько она могла себе позволить.

И она снова плакала, но не оттого, что ей больно или неприятно. Она оплакивала Олесю, которая не сумела выжить, как когда-то смогла Полина. Не дождалась спасителя, даже если бы им оказался не тот, кто станет её судьбой. Обычный собачник, выгуливающий питомца, страдающая бессонницей старушка – кто угодно мог найти и спасти её подругу, а уж Полина сумела бы ей солгать, что это всё пройдёт.

Страх. Боль. Беспомощность.

Но Полине теперь некому было лгать. Она могла только отдаваться раз за разом мужу, пытаясь снова чувствовать себя той, что не умерла. Который раз.

Обессиленная от слёз и секса – Полина не могла назвать это любовью, как предпочитала думать, она уснула и проспала до глубокого вечера.

Когда она проснулась, Влад был рядом. Он листал что-то в телефоне, но не ушёл в другую комнату или на кухню. Не хотел её оставлять. Нежность всколыхнулась в ней, хотелось обняться и выцеловывать рисунки на его коже, пока он