Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус - Анаит Суреновна Григорян

– А мы все надеялись, что ты сегодня останешься, – вздохнула девушка.

– Не… ты же знаешь, мне утром на работу. – Его ответ прозвучал как-то виновато. – Ничего не поделаешь.

– Конечно, я понимаю, – девушка, прижимая к груди обе ракетки, склонилась в вежливом поклоне, – спасибо, что навестил нас сегодня, братик. Бабушки были очень рады тебя видеть.

Выпрямившись, она обернулась к Александру, и ее губы тронула застенчивая улыбка.

Когда они прошли турникеты и поднялись на платформу, до прибытия экспресса «Сирасаги» номер четырнадцать оставалось всего несколько минут, и на станции раздалось объявление дежурного о скором приближении поезда. Несмотря на то что было воскресенье, людей на платформе собралось совсем немного. Парень взял себе в автомате с напитками бутылку Pocari Sweat[294], открутил крышечку и с наслаждением сделал несколько глотков – видимо, несмотря на кажущуюся легкость, с которой он обыграл девушку в бадминтон, он все-таки немного запыхался.

– Да уж, семьсот шестьдесят иен за билет на свободное место – каждый день не покатаешься[295], – проговорил он как будто сам себе и повернулся к Александру: – А в банке небось неплохо платят, а?

– Да как сказать… – Александр замялся, не уверенный в том, не обидит ли парня его ответ.

– Такэхиро, – парень на западный манер протянул руку для пожатия.

– Такэхиро-сан, – Александр пожал ему руку, – Александр. Можно просто Алекс.

– О'кей, Арэксу-сан. Рад с тобой познакомиться.

К платформе с шумом, постепенно сбрасывая скорость, подошел белый с ярко-синими полосами экспресс с изображением белой цапли сирасаги на головном вагоне. Поскольку Огаки был станцией отправления, поезд был совершенно пуст. Александр и Такэхиро зашли в вагон и уселись возле окна друг против друга. Такэхиро сел против хода движения поезда, уступив Александру более удобное место, снова открутил крышечку у бутылки, сделал несколько глотков, затем откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза.

За окном уже практически стемнело, и платформа погрузилась в мутноватый сумрак. Мимо неторопливо прошел работник станции в темно-синей форме с железнодорожным жезлом в руке, и спустя некоторое время экспресс «Сирасаги», мягко качнувшись, пришел в движение. В сгущавшихся сумерках все быстрее замелькали сначала пристанционные постройки и конструкции линий электропередачи, затем типовые коттеджи городских окраин. Проехав мост через реку Кисо, огибающую город Нагоя с северо-запада, «Сирасаги» наконец набрал скорость, и его движение стало более плавным. По внутренней связи монотонно передавалось сообщение о времени прибытия на следующие станции. Александр отвел взгляд от окна и посмотрел на сидевшего напротив Такэхиро. Выражение лица юноши казалось задумчивым и немного грустным – это мало вязалось с его грубоватой, можно даже сказать, задиристой манерой общения. Девушка в юкате с красными пионами называла его «о-нии-сан»[296], «старший брат», но это вполне могло быть и обращением к возлюбленному.

– Ты живешь в Нагоя? – спросил Александр, раздумывая, как завести с парнем разговор на интересовавшую его тему.

– Ага, – тот сонно кивнул.

– Работаешь там?

– Ага…

– Честно говоря, когда я тебя увидел, решил, что ты еще студент. – Александр невольно проследил за взглядом сидевшего напротив молодого человека: тот смотрел на стремительно исчезавшие в сумерках пятна фонарей и освещенных окон домов.

– Ага, – рассеянно отозвался парень, провожая глазами проносившиеся за окном аккуратно расчерченные поля, залитые поблескивавшей в сумерках водой, и темнеющие вдалеке холмы с бамбуковыми рощами, издали казавшимися зарослями гигантской травы. – Еще совсем недавно был студентом, учился в Нагойском университете[297] на медицинском. Еще бы годик проучился – и вышел бы с дипломом магистра медицины в кармане – тогда все двери, считай, были бы открыты. Стал бы зубным врачом и зарабатывал больше банковского работника, – он усмехнулся, – только вот судьба распорядилась иначе.

– Вот оно как… – сочувственно протянул Александр.

«Братик постоянно обижает людей своей прямотой», – вспомнились ему слова девушки. Должно быть, Такэхиро не сдержался и повздорил с кем-нибудь из преподавателей.

– Да уж, с мозгами у меня все в порядке, всегда получал за учебу высшие баллы, а вот с характером не повезло! – Молодой человек рассмеялся и, встряхнув остатки воды в бутылке, приподнял ее и посмотрел сквозь нее в окно – смутные очертания домов, деревьев и полей, искаженные в прозрачном пластике, приобрели совсем уж сюрреалистический вид – как будто художник, решив изобразить потусторонний мир, пальцами размазал по холсту черную, серую и немного золотой краски. – Ты небось и сам уже догадался? Ну да, так оно и было. – Он в пару глотков допил воду и, к удивлению Александра, запихнул пустую бутылку в промежуток между сиденьями. – Хотя, по правде сказать, вся ситуация не стоила и печенья к чаю[298]: повздорили с приятелем насчет того, какая манга лучше – «Один на вылет» или «Путь аса»[299]. Я, конечно, был за «Одного на вылет» – это же настоящая классика, лучшей вещи о бейсболе и придумать нельзя. К тому же в ней есть своя философия, это тебе не просто история для малолетних отаку[300] про размахивание бейсбольной битой и проблемы взросления. В общем, приятель был со мной не согласен, и в пылу спора я толкнул его в плечо – несильно совсем, так, раскрытой ладонью.

– Понятно…

– Да что тебе понятно, амэрикадзин-дэ-ва-най-сан[301], не-американец? Дело-то совсем не в приятеле было, – Такэхиро покачал головой. – Если бы кто из нас подбил другому глаз или нос разбил, ничего особенного бы из этого не вышло, вот только спорили мы прямо в парке возле университета, и к нам подошел профессор Нарита, который преподает старшим курсам оторинологию[302]. Надо сказать, он тот еще старый зануда, студенты его не любят. К тому же почти совсем ничего не слышит, хотя и занимается ушными болезнями. В общем, профессор Нарита сделал нам замечание, и я ответил, что мы и не думали драться, просто у нас вышел небольшой научный спор. Но старик, разумеется, расслышал только слово «драка» и зачем-то попытался коснуться моей руки.

– Могу себе представить, что произошло в следующую секунду…

– Да я и сам не понимаю, как оно так вышло, – парень снова невесело усмехнулся, – наверное, спортивная реакция сработала. Врезал старику так, что у него чуть вставная челюсть не вылетела, – он помолчал, отвернувшись от Александра. На улице уже совсем стемнело, и были видны только стоявшие у самой железной дороги постройки, освещенные рассеянным светом фонарей. – Невезение – иначе и не скажешь. Не то чтобы я хотел, чтобы на месте Нарита-сана оказался кто-нибудь другой из преподавателей, но с ним замять дело не получилось,