Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус - Анаит Суреновна Григорян

– Сегодня у нас нет посетителей, – отозвалась Юко. – Однако скоро должна прийти наша постоянная клиентка. Она заказала у нас куротомэсодэ[326], чтобы надеть его на свадьбу дочери, и мы подготовили для нее несколько вариантов ткани с разными рисунками. Наша клиентка изъявила желание, чтобы ее кимоно шила именно Аи-тян. Я так рада этому. День, когда ребенок создает собственную семью – самый важный день в жизни любого родителя. У вас на родине ведь тоже так считают, Арэкусандору-сан?

Он посмотрел на Аи-тян: девушка сидела, скромно потупившись, но было ясно, что ей приятна похвала.

– Да, у нас тоже так считают. Думаю, для вашей клиентки так важно, чтобы кимоно шила именно Аи-сан потому, что она верит – это принесет счастье ее дочери.

Выйдя из магазина «Такаги-я» со свернутым в рулон и бережно упакованным в плотную разноцветную бумагу шелковым панно с зайцами, Александр еще некоторое время вежливо прощался с каждой из женщин. Все они, включая бабушку Сидзуко, вышли его проводить, но обе бабушки, по-видимому опасаясь сквозняка, не вышли на улицу и стояли в тени за спинами Юко и Аи-тян, склонившись в прощальных поклонах.

– Мы будем очень рады, если вы заглянете к нам еще, – проговорила Юко. – Сердечно благодарим вас за покупку, пусть она каждый день приносит вам радость.

Прежде чем Александр наконец расплатился за произведение Аи-тян, Юко, Аико и Сидзуко настойчиво пытались отговорить его от опрометчивой траты такой огромной суммы денег. Бабушка Аико даже принялась перечислять, сколько всего можно было купить на шестьдесят тысяч иен в прежние времена. В их уговорах стесненность в средствах – вне всяких сомнений, их небольшое дело переживало не лучшие времена, а будущее не внушало особенного оптимизма – столкнулась с неловкостью от того, что они не могли просто подарить ему этих сшитых из лоскутков зайцев или хотя бы сделать для него скидку. Будучи банковским служащим, Александр быстро догадался, что все возможные скидки и так уже были сделаны, и зайцы, должно быть, изначально стоили как минимум вдвое дороже.

Теперь он стоял перед кланяющимися женщинами и раздумывал, что же ему делать с большим шелковым панно в его холостяцкой съемной квартире. Можно было подарить зайцев Такизаве, но, если они с Аи-тян начнут встречаться, она сильно расстроится, обнаружив пропажу.

– От всего сердца благодарю вас за этот день, – он низко поклонился. – Я с радостью посещу Огаки и вновь нарушу ваше спокойствие.

После этих витиеватых формальных фраз они наконец расстались, и Александр, не торопясь, направился к станции. Все-таки Огаки был одним из самых красивых провинциальных городков, где ему доводилось бывать. Тихие уютные кварталы, утопавшие в зелени ухоженных частных садов, и тянувшиеся в тени навесов улочки, вдоль которых располагались кафе, частные суши-рестораны и питейные заведения идзакая, сочетались здесь с современными многоэтажными домами и торговыми комплексами – конечно, не такими большими, как в Нагоя. Когда он вышел из магазина, на часах было почти семь, и уже начали потихоньку сгущаться сумерки. Александр почувствовал облегчение от того, что поедет на вечернем экспрессе в одиночестве – меньше всего ему хотелось сейчас с кем-нибудь разговаривать. У него оставалось еще немного времени, чтобы перекусить где-нибудь возле станции – сидя с женщинами из семьи Такаги и угощаясь сластями, он не испытывал голода, зато теперь, идя по улице и глядя на ресторанчики и кафе с выставленными перед входом меню, он вспомнил, что, кроме завтрака в Нагоя, ничего сегодня не ел.

Шедший ему навстречу прохожий сначала с любопытством посмотрел на большой сверток в его руках, затем перевел взгляд на его лицо, издал короткий возглас удивления и даже слегка отшатнулся, после чего, смутившись, поспешил прочь. Здесь и вправду редко встречали иностранцев, особенно с европейской внешностью. Но семья Аи-тян, похоже, была бы не против, если бы девушку взял в жены иностранец – даже если бабушка Сидзуко и говорила все это полушутя. Он подбросил сверток с картиной в воздух и поймал его обеими руками. В конце концов, почему бы и нет? Он зарабатывает достаточно – больше среднего японского салари-мана, и со временем они смогут жить в собственной квартире в престижном районе Нагоя – например в Сакаэ или Фусими в самом центре. Хотя, наверное, Аи-тян они не понравятся – там слишком шумная ночная жизнь, и до позднего вечера работают бары номи-я[327] и залы патинко. Для девушки из тихой провинции, даже мечтавшей о жизни в крупном городе, это будет уж слишком. Что ж… можно будет подыскать что-нибудь подходящее в Накамура, Накагава или Минато – чтобы было удобнее добираться до Огаки и навещать ее родных.

Он и сам не заметил, как дошел до станции и взял билет на экспресс «Сирасаги». Времени до отправления поезда оставалось совсем немного, и Александр, зайдя в комбини, взял себе онигири с лососем и бутылку горячего зеленого чая. Женщина за кассой тоже посмотрела на него с любопытством. Он улыбнулся ей в ответ, как давней знакомой. Над станцией раздавались мелодичные сигналы отправления и прибытия поездов и голосовые объявления для пассажиров – слегка гнусавый мужской голос, монотонно передававший информацию, неожиданно показался Александру вполне приятным.

– Следующим с четвертой платформы в девятнадцать часов шестнадцать минут отправляется экспресс «Сирасаги» номер четырнадцать, направление – Нагоя… данный поезд состоит из шести вагонов… вагоны со свободным выбором мест…

Александр открутил крышечку у бутылки с зеленым чаем и сделал глоток. На вкус чай был просто великолепным – он взглянул на этикетку, чтобы в следующий раз взять именно его, но с удивлением обнаружил, что это обычный «Oi Ocha» без сахара, который он брал уже не раз в торговых автоматах. Александр отпил еще немного, закрутил крышку и, положив на скамейку на платформе мешавшее ему шелковое панно, принялся разворачивать онигири. Несмотря на то что ноги у него все еще побаливали с непривычки после нескольких часов, проведенных в позе сэйдза, а в голове шумело из-за того, что речь его собеседниц несколько отличалась от литературного японского, да и сами рассказы бабушки Сидзуко представлялись ему историями из мира, давно канувшего в прошлое, это был его лучший выходной за целый год работы в Японии. Он откусил кусочек онигири – как и следовало ожидать, вкус у него был превосходный. Пожалуй, он придумает, как приладить к стене в своей комнате этих шелковых зайцев.

Едва ощутимый теплый бриз слегка шевелил тонкую нежно-розовую бумагу, в которую был обернут букет