Феликс Булкин - Юлия Станиславовна Симбирская

– Это конфеты, ― тряхнула ушами Жужа. ― Я этот запах сразу узнаю.

– Мне кажется или мы не понимаем, куда бежать? ― спросил я друзей. Это была катастрофа, потому что мы ― собаки, а значит, должны легко брать след, хотя бы свой собственный.

– Я думаю, нам туда, ― Жужа кивнула вправо.

Мы с дядей Гаврей согласились. Туда так туда. Только бежать сил уже совсем не было. Ладно, пешком тоже можно передвигаться. Вот жалко всё же, что у собак нет личных телефонов, позвонил бы сейчас маме Булкиной, успокоил, что с нами всё в порядке. И к ужину мы точно будем дома, в крайнем случае к завтраку.

– Никогда со мной такого не было, ― пожаловался дядя Гавря. ― Никогда я ни от кого не сбегал. А тут разум помутился. Это всё от попугая, говорил же я, что он волшебный.

– Ты не говорил, ― поправил я старого друга. ― Ты только легенду упоминал.

– Ладно вам, ― перебила Жужа. ― Положитесь на меня. У меня даже диплом есть по нюху, я на выставке заработала. Нашла трюфель.

– Что нашла? ― переспросили мы нашу уважаемую подругу в полосатом свитерке.

– Трюфель! ― гордо повторила Жужа. ― Меня одна мальтийская болонка хотела обойти, а я первая его отрыла.

– Это гриб такой? ― спросил дядя Гавря.

– Никакой не гриб, ― фыркнула Жужа. ― Шоколадный трюфель.

― И такое бывает? Ну и ну, ― покачал головой дядя Гавря.

Видно было, что Жужа очень гордится своим трюфелем. Ну и ладно! Я бы тоже занял первое место по нюху, только меня не брали на выставку ни разу.

– А я однажды нашёл мармеладного мишку под диваном, ― сказал я, но сразу понял, что ни в какое сравнение с Жужиным трюфелем мой мишка не идёт.

Дождь продолжал моросить, под лапами чавкали мокрые листья. Обычно я не люблю по мокрому ходить, а тут даже не замечал.

– Ребята, мы к какому-то забору пришли, ― сказал задумчиво дядя Гавря.

Да уж, шли, шли и пришли. Получается, не в ту сторону, потому что, когда мы бежали, на пути никаких заборов не было. Я бы запомнил. Забор был высокий и без щелей. Сладкий запах так усилился, что у меня закружилась голова. Хорошо, что вдоль забора стояли фонари, и было приятно наконец выйти из тени.

– Если тут есть забор, значит, за ним кто-то живёт, ― предположил я, потому что кто-то же должен был это предположить.

– Наверняка кто-то живёт, ― прошамкал дядя Гавря.

– И мы можем спросить, как отсюда выбраться!

Я хрюкнул и завилял хвостиком-колечком.

– А домашний адрес мы знаем? ― Жужа смотрела на нас с дядей Гаврей и щурилась, как будто хотела на чём-то подловить.

Мы переглянулись. Оказалось, что адрес мы не знаем. Вернее, можем сказать, что живём в Нашем мире, в высоком доме с газоном, а недалеко ― парк с белками. Всё! Никто из нас не догадался прочитать, что написано на табличке, прикреплённой к дому. Какая улица? Я мог описать двор, потому что не раз его описывал так или иначе, простите, а вот назвать точный адрес не мог.

– Слушайте, мы в Другом мире. Тут вообще всё что угодно может твориться. В том числе и с пространством. Где, например, старый дом, а? Мы ведь мимо бежали? Бежали, ― стала рассуждать Жужа.

– Попугайчика жалко, ― вздохнул дядя Гавря. Он стоял в луже, повесив хвост, уши и бороду, в которой запутались жёлтые листья.

Попугайчика было жалко, старого дома с привидениями поблизости не наблюдалось, Зефир Минтаевич в оранжевой жилетке тоже испарился. Испарился! Да, теперь никаких сомнений. Мы ещё до конца не могли привыкнуть, что на этой территории не работают привычные законы. Не случайно у нас троих одновременно сбились все настройки, в первую очередь нюх. Где это видано, чтобы собака не могла найти дорогу домой, отбежав на несколько метров! Три собаки! А дядя Гавря с его-то опытом! Или мы отбежали больше, чем на несколько метров? Никто ведь не измерял. Странно, что, сколько мы ни вглядывались в окружающий мир, он как будто расплывался у нас перед глазами. Понятно, что темнота и незнакомая местность, но не до такой же степени в ней растеряться. Не щенки же мы какие-то! Не коты!

– Эй, Феликс! Ты чего? ― ткнула меня носом в бок Жужа.

– Ничего. Задумался.

– Надо найти калитку. Во всех заборах есть калитки или ворота, ― сказал дядя Гавря.

– А это точно не замок злого волшебника? ― спросила Жужа.

– Кого? ― обернулся дядя Гавря. ― Начиталась сказок.

Мы поплелись вдоль забора.

Глава четырнадцатая. Ромбик и дядя Боря

Сладкий запах уже так загустел, что мой бедный нос перестал как следует дышать. Я даже чихнул три раза. А вдруг мопсам вредно нюхать такое? Какое такое? Жужа говорит, что конфетами пахнет, а конфеты ― это хорошее. Вредное, но хорошее. А как вредное может быть хорошим? Этот Другой мир так меня запутал!

Мы остановились возле калитки и сели кружком, вернее, полукругом.

– Что будем делать? ― спросила Жужа. ― Я хочу к Кате. Она волнуется.

– Все хотят, ― сказал дядя Гавря.

– К Кате? ― выпучила глаза Жужа.

– Домой.

Вариантов, как себя вести, было несколько: поскрестись в калитку, постучать по ней хвостом, полаять, повыть, сделать подкоп, сидеть молча и ждать. Мы сблизили морды, обсудили всё возможное и не остановились ни на чём. Если сейчас вокруг нас конец света, то за забором может быть вообще что угодно. Даже ничего. Мне стало интересно, как выглядит ничего.

– Если бы у нас были телефоны, мы могли бы позвонить, ― вздохнула Жужа. И я с ней согласился.

– А номер-то вы знаете, куда звонить? ― покачал косматой головой дядя Гавря.

Мы с Жужей не успели ответить, потому что к нам в полукруг вышел пёс. Мы аж отпрянули, хотя ничего особенного не случилось, ведь если в заборе есть калитка, из неё обязательно кто-то выходит время от времени. Например, пёс, целиком чёрный, а на носу белый ромбик. И лапы в белых носках. А из калитки ли он вышел? Хотя откуда ещё? Может, он сквозь забор просочился? Тогда это меняет дело. Я изо всех сил пытался мыслить логически и вообще как следует соображать, потому что это всегда полезно. Чутьё подсказало, что пёс этот не породистый, дворняжка он. Я глянул на Жужу, она