Феликс Булкин - Юлия Станиславовна Симбирская

о подоконник. Дом был на месте. Уф! По склону, отделяющему наш дом от дома Розы и её бабушки-непривидения, ходили чёрные галочки, они впархивали, подлетали ближе и на лето превращались в галок. Эх, любил я их гонять! Хотя почему любил? Я и сейчас люблю. И ещё погоняю. Как жаль, что окна нашей квартиры выходят во двор. Если бы хотя бы одно окошечко выходило на эту сторону, я бы мог послать сигнал. В одном фильме показывали, как герой сигналит другому герою фонариком. Наверняка у Розы есть фонарик. Но уверен, он мне и не пригодится, ведь мы точно до темноты уйдём отсюда и будем дома. Тут я чуть не свалился с подоконника и не переполошил друзей. Вернее, переполошил! И как тут не переполошить, если в окне появилась Агнесса Ивановна.

Конечно, не крупным планом. Она не заглядывала в окно, а прохаживалась с коляской в отдалении, но прохаживалась не просто так: то и дело останавливалась и заглядывала под кусты и за деревья. Жорик в своём комбинезончике с динозавриками сидел смирно. Наверное, Агнесса Ивановна задобрила его баранкой. А сама что-то искала. Или кого-то. И вовсе не совочек Жорика, не жёлуди и не свою молодость. Она искала нас!

Я всё же свалился с подоконника, разлаялся, завертелся на месте волчком и чуть не сбил с лап вскочившую от испуга Жужу. Дядя Гавря открыл один глаз:

– Ты чего, Феликс?

Какая радость, что он больше не называл меня Арахисом!

– Там… там… они меня ищут, то есть нас! Они волнуются!

– Кто? ― Дядя Гавря открыл второй глаз.

– Агнесса Ивановна, ― пролаял я, захлёбываясь.

– Ну, это тебе показалось, ― махнул лапой дядя Гавря. ― Такого вообще не может быть!

– Может! Может! Может!

Дядя Гавря зевнул и опять махнул лапой. Вот размахался!

– А я считаю, что она правда может нас искать, ― вмешалась Жужа. ― Дайте-ка глянуть.

Я спрыгнул на пол и подсадил её на диванчик, Жужа прошла по дяде Гавре к подоконнику.

– Видишь? ― спросил я, подпрыгивая на месте.

– Кажется, вижу, ― обернулась ко мне Жужа. ― Разговаривает с кем-то.

– С кем? ― Я стал карабкаться на диванчик, чем вызвал недовольство дяди Гаври.

– Кажется, с этим Нервотрёпковичем, ― сказала Жужа.

Мы приплющили к стеклу носы и правда увидели Агнессу Ивановну и толстячка в пальто, который размахивал руками и даже грозил кулаком в сторону нашего дома. Только бы они не подружились.

– Ругаются, ― сказал дядя Гавря. Он тоже присоединился к нам с Жужей и приплющил нос.

Агнесса Ивановна не стала долго слушать и тоже замахала руками не хуже Розиного соседа. Ещё попробуй перемахай нашу Агнессу Ивановну. И тут произошло то, во что никто не поверит, если рассказывать, а между тем это чистая правда. Прямо над нашими головами со скрипом открылась форточка.

Мы с Жужей и дядей Гаврей одновременно задрали морды и одновременно удивились. Я только сейчас подумал, что окна в этом доме не такие, как у нас, а старинные деревянные, и форточка была просто прикрыта, а не заперта. Наверное, ветер её толкнул. Если бы дядя Гавря, как самый мудрый и опытный, сообразил толкнуть её носом обратно и закрыть поплотнее, дальше не произошло бы ничего интересного, но дядя Гавря не только самый мудрый и опытный, он ещё самый медленный и задумчивый. А вот кто у нас самый проворный и коварный, так это не Жужа, если вы на неё подумали, и не ваш покорный слуга, в смысле автор этой истории, то есть я, конечно. Самый проворный и коварный протиснулся между прутьями клетки, встрепенулся и выпорхнул вон. Прямо наружу. Только его и видели. А всё потому, что у Розы не было подходящей для волнистых попугайчиков клетки, а была подходящая для крупных птиц. Вот попугайчик и обхитрил всех. В общем, надо всегда иметь в виду, что волнистые попугайчики, особенно зеленопёрые, себе на уме. Фьють ― и нету!

Сначала я следил за удаляющейся точкой, потом за Агнессой Ивановной, которая эту точку тоже приметила и побежала догонять, оставив Жору Нервотрёпковичу. Вот тебе и няня с большим стажем. Конечно, она никого не догнала. Мы сидели разинув пасти, потому что не могли справиться с впечатлениями.

– Жаль, что таксы не летают, ― вздохнула Жужа. ― А может, сбежим? Тут не высоко. Если вы меня подсадите, я вылезу в форточку и спрыгну.

– Ага, ты спрыгнешь, а дядя Гавря как? ― сказал я.

– Ну ладно, ― опять вздохнула Жужа, слезла с диванчика и поплелась за холодильник.

Глава двадцать четвёртая. Новая ловушка захлопнулась

Наконец пришла Роза и, к счастью, не привела с собой страшного Вольдемарова. Я не знал, как подготовить её к новости, что попугайчик Рикки улетел. Такая уж у меня натура ― переживательная. Роза уже стала мне близким человеком, и я представлял, как сильно она расстроится, что так вышло с попугайчиком.

– Ну как вы тут? Не набедокурили? ― Она заглянула на кухню и сразу заметила открытую форточку, потому что оттуда дул ветер. ― Ой! Что это?

Мы втроём сидели рядком, поджав хвосты. Сейчас она обратит внимание на клетку. Надеюсь, не заподозрит нас в том, что мы открыли дверцу и выпустили зеленопёрого. Тем более что дверца была закрыта.

– Улетел! ― расстроилась Роза. ― Вот я балда! Конечно! Ну кто в такие клетки сажает маленьких птичек!

Дядя Гавря постучал хвостом. Не знаю, что он хотел этим сказать, но Роза обернулась на нас и погладила дядю Гаврю по твёрдой макушке. Конечно, дяди-Гаврина макушка всегда под рукой, даже наклоняться не надо. Самое время было идти гулять, только Роза почему-то мешкала, и мне стало понятно почему. Теперь она боялась, что и мы «улетим», почуяв свободу, улепетнём, драпанём, усвищем. Именно таков был план, и Роза его почуяла. Мне стало её жалко, но что поделать, ведь иначе не вернуться домой.

– Ладно, ― вздохнула Роза. ― Пойдёмте гулять без поводков. Надеюсь на вашу совесть.

Мы переглянулись. Совести у нас на троих было хоть отбавляй, но убегать всё равно придётся. Роза открыла дверь, и мы вышли на лестничную площадку. Надо такому случиться, что вышли мы ровно в тот момент, когда кто-то зашёл с улицы ― хлопнула подъездная дверь, и заскрипели деревянные ступеньки. А может быть, этот кто-то специально нас караулил. И не кто-то, а хорошо знакомый Нервотрёпкович.

– Та-ак, значит, без