Туман - Светлана Сергеевна Ованесян
– Привет, – Артём догнал Ингу, когда под руководством вожатых их отряд, выгрузившись из автобуса, направился к корпусам летнего лагеря.
– Привет, – не оборачиваясь, ответила она.
Молча пошли рядом. Красный песок, которым были посыпаны дорожки, скрипел под ногами.
– Давай помогу, – наконец заговорил Артём и подбородком показал на рюкзак, висевший за спиной у Инги.
– У тебя самого чемодан и сумка, – рассмеялась она.
– Могу твой в зубах понести, – сострил Артём.
Инга улыбнулась.
– А ты смелая, – через несколько шагов тихо произнёс Артём.
– Потому что в лагерь приехала? – Инга с удивлением посмотрела на него.
– Нет, – ещё тише ответил он, – ты единственная встала на мою сторону… ну… когда мне бойкот объявили. А я тебе даже спасибо не сказал.
Инга промолчала, но после этого признания идти стало совсем легко.
В лагере и правда было здорово. Многие ребята поначалу жаловались, что остались без телефонов, но Инга на это обстоятельство даже не обратила внимания. Телефона у неё и так не было.
Ей нравилось абсолютно всё: и подъём по сигналу, и ручей, который почему-то называли речкой, и трёхразовое питание, и посиделки у костра с песнями и страшилками на ночь. Но больше всего ей нравился отбой. Она долго лежала с открытыми глазами, стараясь не заснуть. А когда замолкали все звуки, тихонько вылезала из постели, укрывала одеялом свой рюкзак и с одеждой под мышкой бежала на цыпочках в туалет. Окно здесь зарешечено, потому что первый этаж. Но, как часто случается, один прут держался на честном слове. Инга быстро одевалась, забиралась на подоконник и через несколько секунд оказывалась на свободе, где её поджидал Артём. Они тёмными аллеями бежали к отключённому фонтану с гипсовым горнистом. Садились на бортик и разговаривали обо всём. Он угощал её конфетами, которые мама положила ему с собой. А однажды он снял с себя куртку и уговорил Ингу надеть её. Она даже почувствовала, как его руки крепче и дольше положенного задержались на её плечах. Это не могло ей показаться. Потому что после они просто молча сидели, не глядя друг на друга.
В последний день они долго стояли, взявшись за руки, не обращая внимания на предотъездную толчею и любопытно-насмешливые взгляды. «Такого больше никогда не будет», – беззвучно шептала девочка, не в силах унять слёзы.
А потом было первое сентября. Артём вошёл в класс и даже не посмотрел в её сторону. Он перестал её замечать так же, как и остальные…
– Ну и катись! – крикнула Инга, с грохотом захлопнув окно. Она увидела, что Валерка и компания вылезли из своего укрытия и пошли вслед за Артёмом, который свернул за угол.
Глава 4
Артём
В прихожей Артём стянул с себя стоптанные кроссовки, бросил рядом свой изодранный рюкзак и пошёл в ванную. Щека сильно ныла. Он посмотрел в зеркало: так и есть, глаз уже начал заплывать. Значит, от матери ничего скрыть не получится. Она опять начнёт причитать и плакать, потом скажет, что завтра же пойдёт в школу, пожалуется завучу или даже директору, а если они ничего не могут сделать, то напишет заявление в полицию. Должен же кто-то прекратить это безобразие!
Однажды она уже «помогла» ему – до сих пор никак от этой помощи не отмоется. Мама узнала о бойкоте через две недели. Плакала, переживала, а потом не нашла ничего лучшего, как рассказать об этом на родительском собрании, которые их классрук любила устраивать по любому поводу и без, не только в конце четверти. Артём не знал, что мать там наговорила, но на следующий день Анна Захаровна объявила внеочередной классный час и стала требовать, чтобы Артём назвал имена зачинщиков.
«Это пятно на всю школу! – кричала она. – Просто какие-то неуставные отношения. А вы представляете, если это дойдёт до Надежды Викторовны или куда дальше?! Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы сор вынесли из избы». Потом долго говорила о школьной дружбе, которую они пронесут через всю жизнь. «Наш девиз: один за всех и все за одного!» – объявила она в конце и призвала сейчас же забыть старые обиды и помириться. Артём готов был сквозь землю провалиться. Лучше бы они продолжали свой бойкот. Они всем видом показывали, что извиняются перед ничтожеством. Но делали это только потому, что им было велено. Воробей даже отвесил поклон, чем очень развеселил Анну Захаровну.
«Ну вот и замечательно, ребятки! – обрадовалась она. – Раз шутите – значит, конфликт исчерпан. И вообще, запомните: друг познаётся в беде», – совсем уже некстати добавила она.
В этой комедии не участвовали только Инга и Валерка. Валерка демонстративно смотрел в окно, а Инга кусала губы и не отводила глаз от Артёма.
Но разве объяснишь матери, что своими непрошеными услугами она делает только хуже. Теперь снова придётся врать и убеждать её, что всё не так серьёзно.
Артём снял с себя окровавленную одежду и закинул её в стиральную машину. Насыпал порошка побольше, чтобы отстиралась наверняка, и включил, чтобы успеть до прихода мамы избавиться хотя бы от этой улики.
Достал из холодильника колбасу, отрезал два толстых куска, сделал себе бутерброды и, жуя на ходу, пошёл в свою комнату. В окно било чересчур яркое осеннее солнце. Артём задёрнул штору. Впереди была суббота, так что с уроками можно не спешить. На эту дурацкую экскурсию с классом он завтра ехать не собирается. Кроме того, уроки – самое меньшее, что сейчас интересовало Артёма. Он включил игровую приставку и уселся на пол.
Щёлкнул ключ в замочной скважине. В открытую дверь ворвался ветер.
– Тём, я пришла. Ты чего в потёмках сидишь? Хоть бы свет включил.
Мамин голос вернул Артёма к реальности. За окном действительно был уже вечер.
– Сегодня на работе у одной женщины давление подскочило, – непонятно зачем сообщила она из своей спальни.
Артём закатил глаза. Зачем ему эти рассказы о каких-то больных тётках.
– Даже скорую вызвали, представляешь, Тём? А врачи сказали, что это метеозависимость, представляешь? Я не поверила. Погода такая хорошая была. И солнышко. А сейчас домой возвращалась, такой ветер поднялся, и небо аж чёрное стало, представляешь.
– Не представляю, – раздражённо отозвался Артём, теряя ещё одну жизнь.
Мать, переодевшись, пошла на кухню. Артём слышал, как она перекладывала продукты из пакета в холодильник. Она что-то продолжала говорить, скорее всего, жаловалась на цены.
– Тёма, ты ел? – крикнула она ему.
– Ел! – Артём в сердцах отшвырнул джойстик.
– Как же ел, когда кастрюля полная?! Опять всухомятку питаешься. Желудок испортишь.
– Мам, я ел, – Артём зашёл на кухню, щурясь от яркого света.
– А уроки сделал? – мама ставила кастрюлю с супом на плиту.
– Конечно, – соврал он. Зачем соврал? Ведь завтра суббота.
– А как в школе дела? – мама обернулась и увидела синяк. – Что это?
– Где? – Артём придурковато огляделся вокруг.
– Не паясничай! – раздражённо прикрикнула она. – Откуда фингал?
– Ударился. Сам. Честное слово!
– Хватит
