Один на рассвете - Ден Шиллинг
Что же касается Майка Лампе, то на следующий день после вторжения ему удалось присоединиться к взводу рейнджеров, совершавших налет на пляжное убежище Норьеги в районе Рио-Хато. В поисках каких-либо сведений о местонахождении диктатора рейнджеры обшарили его кабинет. Они разминулись с ним всего на пятнадцать минут, но ушли не с пустыми руками — в рабочем столе Норьеги лежали сотни скрепок из 14-каратного золота. Одну из них рейнджер отдал Лампе, который, вернувшись домой уже после Рождества, подарил ее своей жене в качестве рождественского подарка. Ее же подарком стала красиво упакованная коробка из-под обуви, набитая частными объявлениями о приеме на работу.
Глава 3. Июль 1989 г
За полгода до вторжения в Панаму сержант Джон Чепмен вернулся на базу ВВС Лэкленд, и на этот раз наконец-то добился своей цели. Как никогда ранее, он сфокусировался на самодисциплине и результативности, и основой его личного стремления достичь победы служили занятия прыжками в воду в средней школе. Учебный курс подготовки боевых диспетчеров ВВС служил стандартом для всех отважных ребят, но даже он оказался далеко за пределами всего, что Джон когда-либо испытывал. Он прекрасно понимал, что если выдержит все испытания в ближайший год, его жизнь изменится навсегда, но что же заставляло десятки крепких и выносливых парней бросать эту затею уже в первые недели? «Как бы там ни было, — подумал Джон, выходя из такси перед своим новым домом на пути к другой жизни. — Скоро я сам все увижу своими собственными глазами».
Полевой пункт дислокации «Эйч» (или, для краткости, «О-Эль-Эйч»)[13] занимал пару двухэтажных казарм вьетнамской эпохи в «дешевом районе» авиабазы Лэкленд. Сооружения были весьма «подуставшими»: тусклый тон и темно-коричневая отделка свидетельствовали о запущенности. Здание, которое ребята называли «О-Эль» или просто «индок», служило входом для всех, кто хотел пройти дальше. Перед казармой находился символ ушедшей эпохи — вертолет UH-1 «Хьюи», установленный на столбе, который, казалось, надвигался на проходящих мимо, словно готовясь к стрельбе по ничего не подозревающим людям. За бетонной площадкой перед зданием Джона встретил огороженный деревянным забором грунтовый участок размером 50 на 20 футов, на котором располагались турник и брусья, а также два тридцатифутовых каната, свисавших с деревянной арки. Между канатами на поперечной балке висел блестящий латунный колокол. На двери висела табличка с надписью «OL-H MACOS» («Пункт дислокации “Эйч” штаба командования военно-воздушных перевозок»), по центру которой был высечен девиз «QUALITY NOT QUANTITY» («Качество превыше количества»), с каждой стороны которого располагались две военные эмблемы — современные версии европейских гербов. На одной из них, под надписью «USAF Pararescue» («Парашютисты-спасатели ВВС»), был изображен ангел с распростертыми над головой крыльями, двумя руками обхвативший земной шар и девизом «THAT OTHERS MAY LIVE» («Чтобы другие остались в живых»). Вторая представляла собой земной шар с линиями широты и долготы, окаймленный венком из направленных вверх листьями. По диагонали от его правого верхнего до левого нижнего угла тянулась желтая молния, под которой в правом нижнем углу располагалась восьмиконечная роза ветров, а наискосок от нее — парашют. Поперек нижней части виднелась надпись «USAF Combat Control» («Боевое управление ВВС»), а между кончиками венка в верхней части — девиз «FIRST THERE» («Первые там»).
Через несколько недель на курсе вместе с Джоном должны были приступить к занятиям более 120 человек. Как гласила вывеска перед входом, «О-Эль» предназначалось как для подготовки парашютистов-спасателей (или «пиджеев»)[14], так и потенциальных боевых диспетчеров. У этих бесспорно самых тяжелых профессий в Военно-воздушных силах было много общего, включая общий на две трети курс боевой подготовки, поэтому они начинали вместе. Большинство из этих 120 человек, прошедших первоначальный отбор, собирались стать парашютистами-спасателями, — овладеть более разрекламированной и известной из двух профессий. Примерно пятьдесят человек хотели стать боевыми диспетчерами.
Прибывший примерно в то же время, что и Чепмен, Джо Мэйнор являл собой абсолютное воплощение деревенского парня из Теннесси. Его родной город Атенс — это форменная деревня, расположенная в шестидесяти милях к северу от «крупного города» Чаттануга. Пройдя вводный инструктаж для новобранцев, он подумал: «Ладно, посмотрим, куда это нас приведет», — прошел медосмотр и сдал нормативы по физической подготовке и выносливости, а по окончании начального курса подготовки направился с еще одним кандидатом в «О-Эль». Ходить курсантам запрещалось, в любое место они бежали… на обед, на тренировку, на базу, на проверку. И вот, вместе с еще несколькими отважными (или обезбашенными) ребятами, Джо быстро добрался до места назначения, размышляя, не совершил ли он ошибку, таская за собой мешок с вещами и все свои пожитки, бегая по техасской летней жаре, обливаясь пóтом еще до того, как его зачислили на курс.
Джона и Джо оформили вместе со другими безымянными парнями. К прибывшим кандидатам относились с пренебрежением и безразличием, в основном потому, что многие из них не выдерживали периода неопределенного ожидания до начала занятий. Первое, что выяснялось сразу, — это то, что они находятся в «неофициальном статусе», т. е. официально не проходят боевую подготовку и не имеют официального приказа о назначении. Соответственно, к ним обращались именно так: «Эй ты, неофициальный!» — обычное обращение к тем, кто не заслуживает обращения по имени; а инструкторы не утруждали себя выяснением имен до тех пор, пока курсанты не приступали к занятиям. Второе, что они выяснили, — это то, что неофициальный статус — это именно что «неофициальный». Каждое утро проходили занятия по гимнастике, беге, тренировках в бассейне, чтобы подготовиться к предстоящему семинедельному испытанию. В этот период молодые люди сталкивались с реальностью своего выбора — подготовка боевого диспетчера не была связана с парашютами, экзотическими местами и мотоциклами. Речь шла о боли и о том, что никогда нельзя быть достаточно быстрым,
