День купания медведя. С большой любовью из маленькой деревни о задушевных посиделках, котах-заговорщиках и месте, где не кончается лето - Валерия Николаева

– Поехали, – скомандовал дед Степан как-то утром. – И вы собирайтесь давайте, а то ни разу не были, кому рассказать – стыдно! В деревню почти не ездите, тетя Аля уж и знать-забыла, как вы выглядите. Так и мордовскую речь позабыть можно. Кто Костю родному языку учить будет?

– Да я и сам понимать – понимаю, а разговаривать на нем не могу, – виновато ответил Сашка. – Поехали, только давайте хоть пообедаем на дорожку.

– Вот там и поедите. Кто ж на праздник сытым-то едет! Там наготовлено столько, что весь бывший СССР накормлен будет, а отказываться от угощений нельзя, неуважительно это, – заохала бабушка. – Одевайтесь шустрей!

Май чувствовал себя совсем уверенно и готовился вот-вот передать нас в жаркие руки июня. Одуванчики уже сменили желтые макушки на седой пух, и их семена самым наглым образом лезли во все человеческие глаза и ноздри, будто твердо вознамерясь прорасти еще и там. Сашка уже месяц без остановки чихал пыльцой и чесался от укусов всевозможных проснувшихся комаров и прочих блох. Говорят, эти неприятные личности (комары, не мужья) выбирают себе жертв по группе крови, и, видимо, Сашкина группа крови была такая как надо группа, потому что кусать его начинали еще с апреля, а заканчивали ближе к ноябрю. Я при этом, находясь от него в опасной близости, от укусов кого-либо не страдала вовсе. То ли группа крови не та, то ли костлявость повышенная – в общем и целом, неаппетитно. За более чем тридцать лет своей жизни я поняла, что комары не обратят на меня внимания даже тогда, когда у рядом стоящих людей на костях закончится мясо. А мясо непременно закончится, потому что за городом не только звезды ярче, но и комары крупнее – размером примерно с первоклассника. Если бы они жили чуть дольше (комары, не первоклассники), мы бы их ловили и на цепь сажали – дом охранять.

– Это в меня, – всю жизнь говорил папа с нескрываемой гордостью. – Меня тоже не кусают!

Говорил так уверенно и часто, что мы почти поверили, до того момента, пока не решили подарить ему смарт-часы – те, которые подключаются к телефону и вибрируют по поводу и без, беся и надоедая. Настроили, надели, сели ждать благодарностей…

– Что-то не вибрируют, – спустя сутки вынес вердикт папа. – Наверное, бракованные.

Мы тогда изрядно намучились, пробовали подключать часы к другим телефонам, меняли настройки… Аж вспотели от напряжения, когда внезапно УСЛЫШАЛИ, как часы вибрируют на папиной руке и попутно трясут большой обеденный стол из цельного массива дерева. Так что и комары его кусают, мы сами видели. Стадом кусают, лишнее с собой в карманы набирают – больным и немощным отнести. Просто папа не чувствует. Комары бракованные, наверное.

Извините, опять отвлеклась.

Дед Степан и баба Таня собрались, надели традиционные бело-красные костюмы и поехали на праздник. И мы у них на хвосте – в своем, гражданском. Я в сарафане с цветочками, а Сашка как пчеловод – ни одного открытого места, только маски не хватает. Костю оставили маме, рано ему еще медведей купать было.

До деревни дорога была хорошая, асфальтированная, в самой деревне же асфальт лежал только на центральной улице – оттого в деревнях других машин, кроме «нивы» и трактора, не принято никогда было держать. Летом еще, бывает, мальчишки втроем на одном мотоцикле проедут в сторону речки. А вообще люди вдали от городов всегда были привыкшие ходить пешком в любую погоду. И здоровые от такой привычки, и блестящие, как огурцы в теплице.

Проехали мы по главной улице, за выцветшим ларьком с надписью «Продукты» свернули на грунтовку. Остановились в поле – с одной стороны лес, с другой озеро, а посередине народ плотной кипучей кучкой, и все в национальной одежде – нарядные, точь-в-точь из сказки, снятой на советской киностудии. Женщины в честь праздника носили длинные белые платья, расшитые красной вышивкой и лентами, пояс украшал красный фартук, на волосах выделялся традиционный красный головной убор, мужчины же стояли в подпоясанных белых рубахах-косоворотках.

Пели народные песни на мордовском языке, водили шумные хороводы, устраивали показательные бои «медведей» среди мужчин и обязательно кормили гостей национальными блюдами как на убой. Посреди поляны на высоких треногах стояли четыре пузатых котла, и под каждым имелось небольшое уже потухшее пепелище от костра. Пахло в районе котелков нестерпимо сытно и жирно, так что внутри сразу начинало громко урчать и сосать под ложечкой от голода, как будто ты не нюхал настоящей еды уже несколько дней и существовал исключительно на хлебе и воде.

Гости, плотно набитые мордовскими яствами, плавно перекатывались по территории в ожидании главного действа. На берегу озера специально под него была выкошена опушка, подготовлены мостки и стоял деревянный тотем в форме фигуристой длинноволосой женщины. Снизу имелась высеченная надпись: «Ведь Ава». Кто-то из местных выточил из цельного толстого дерева. Я разглядывала женщину как завороженная. Талантливых людей в деревнях всегда много было, и пусть о них за пределами неизвестно, талант от этого меньше не становится. Стихи пишут – до слез, песни поют – аж мурашками покроешься, картины рисуют – настоящее искусство.

– «Ведь Ава» – это значит «Мать Воды», – пояснил Сашка, заметив, как я бегаю глазами по дереву, пытаясь догадаться о смысле написанного самостоятельно, то прищуриваясь, то наклоняя голову вбок от умственного напряжения.

Выйдя из машины и пройдя несколько метров по траве, Сашка, несмотря на свою укутанность и защищенность, уже начал раздуваться неравномерными розовыми шишками, в очередной раз укушенный кем-то из класса насекомых. Комары проявляли избирательность и настойчивость, кусая Александра прямо через кофту, и муж остервенело чесался, пытаясь добраться до места укуса через рукав, и проклинал всех кровососущих мира до третьего колена. Если вам представится случай выбирать себе группу крови, не советую брать третью отрицательную.

– А медведь-то где? – я стала озираться по сторонам в поисках обещанного гвоздя программы.

– Вон, – дедов палец указал на женщину в центре, – Валька Чувашка – медведь.

В центре толпы стояла приятная женщина; впрочем, лица ее я почти не видела, потому что она была с ног до головы увешана березовыми ветками и походила на высокую заросшую болотную кочку. Или на очень большой банный веник. Если вы когда-нибудь видели, как маскируется травой охотник в ожидании сложной добычи, то вы поймете, о чем я говорю. Объемный березовый костюм в соответствии с древней традицией символизировал медвежью шкуру.

– Чувашка? – решила я уточнить, не ослышалась ли. Уж не собирался ли этот прекрасный эрзянский народ бросать в пруд единственного местного жителя, относящегося к другой национальности?

– Да фамилия у нее Чувашкина, – пояснил дед. – А Валек в деревне – в каждом доме, как отличать-то.

Тут автор должен признать – в деревнях с именами гораздо проще. У автора, например, был родственник, у которого обоих сыновей звали Денисами, честное слово! Они родились в разных браках, так что формально эти Денисы из разных семей. Хотя, конечно, полные тезки. И это еще автор умалчивает историю о том, как было выбрано имя собственному ребенку автора, потому что не горит желанием пасть в глазах читателей еще ниже, чем после написания этой книги.

– А по фамилии нельзя отличать? – задумалась я вслух.

– Так у нас и Чувашкиных треть деревни! – воскликнул дед слегка раздраженно из-за того, что ему приходилось объяснять прописные истины. – Вот и есть у нас Валька Чувашка, Валька Рыжая, Валька Худая…

Как будто бы от мыслей, у меня зачесалась голова, и я поскребла ногтями темечко. Судя по многочисленным рассказам деда Степана, примерно половина его знакомых вообще не получала имен при рождении. Имена им дала сама жизнь. Особенно красочные прозвища носили представители сильной половины человечества. Среди дедовых знакомых был Копченый (за природную смуглость), Тесто (я как-то спросила почему, мне сказали «он ни рыба ни мясо»), Кенгуру (внешнее сходство), Кашляй (курит с детства), был даже Гоша (Андрей на самом деле) и еще огромное количество