Моисей. Жизнь пророка - Джонатан Кирш

Глава 3

Египетский принц

И обездоленный ребенок в государстве

Своем игрушечном, где изгнана свобода,

Как в улье, где и мед – лишь ужас и тревога,

В надежде уцелеть им будет успокоен…

У.Х. Оден. Памяти Зигмунда Фрейда

Дочь фараона с готовностью приняла предложение израильской девушки пригласить кормилицу из того же племени, из которого был подкидыш. Понятно, что принцесса не пыталась обмануть себя, считая, что в найденном ею младенце течет египетская кровь. «Это из Еврейских детей», – сразу сказала она, как только увидела Моисея (Исх., 2: 6). Услышав предложение молодой девушки, появившейся на берегу, так неожиданно и так кстати – «не сходить ли мне и не позвать ли к тебе кормилицу из Евреянок», – принцесса, не раздумывая, воспользовалась предложением. «Сходи», – сказала дочь фараона, и молодая девушка пошла и привела в качестве кормилицы мать подкидыша (Исх., 2: 7–8).

Дочь фараона воспользовалась услугами израильской кормилицы, потому что младенец отказался брать грудь египтянки, призванной для этой же цели, или, как говорится в одной из раввинских историй, по политико-религиозным соображениям. Бог внушает Моисею отказаться от египетской кормилицы в пользу израильской кормилицы именно потому, что он уже решил, что сыну рабов предстоит сыграть решающую роль в судьбе израильтян. «Господь устроил все таким образом, чтобы впоследствии ни одна египетская женщина не могла похвастаться, что была кормилицей избранника Божьего, – говорится в древней раввинской истории. – И рот, которому было предназначено говорить с Богом, не брал пищу из нечистого тела египетской женщины».

По сути, в древности на Ближнем Востоке договор, подобный тому, который заключили принцесса и рабыня, был обычным делом. Археологи обнаружили стандартные договоры, в которых подробно изложены права профессиональных кормилиц, и даже нашли свидетельство по крайней мере одного случая передачи ребенка кормилице, когда биологическая мать не смогла заплатить установленную по обоюдному согласию заработную плату! Итак, когда рабыня вернулась с измученной заботами женщиной, одетой в характерную для израильтянок одежду, принцесса сухо и деловито объяснила единственной кандидатке на роль кормилицы ее приемного сына, что от нее требуется. «Дочь фараонова сказала ей: возьми младенца сего и вскорми его мне; я дам тебе плату. Женщина взяла младенца и кормила его» (Исх., 2: 9).

Князек

Так Моисей неожиданно вернулся в район, где жили рабы, туда, где он родился, но уже как приемный внук египетского царя, возможно, даже будущий фараон. На него больше не распространялся указ фараона. Теперь он имел право на все преимущества и привилегии князька королевской крови. Существует предание, что Моисей в течение двух лет находился на попечении в родной семье (Библия ничего не говорит о том, поняла ли дочь фараона, что еврейская кормилица была матерью подкидыша), а затем его передали приемной матери.

«И вырос младенец, – сообщает Библия, – и она привела его к дочери фараоновой, и он был у нее вместо сына, и нарекла имя ему: Моисей» (Исх., 2: 10).

Здесь, как и везде в Библии, возникает намного больше вопросов, чем дается ответов. Когда Моисей получил имя, под которым известен в Библии и на протяжении всей истории? После того, как мать вернула его дочери фараона? А как в таком случае звала его Иохаведа? Древние раввины, как нам уже известно, дали ему множество имен, – мать называла его Йекутиэль, отец называл Хебер, сестра называла Йеред и т. д., – но сама Библия хранит молчание по этому поводу, и нигде не говорится, что его родные мать и отец когда-либо знали его под именем Моисей.

Один из парадоксов библейского текста заключается в том, что имя, данное Моисею, игра слов – но, как мы видели, это игра слов на древнееврейском языке, языке его настоящих родителей, а не на древнеегипетском, языке его приемных матери и деда. Библия рассказывает нам, что дочь фараона назвала ребенка Моше (Mosheh), – древнееврейское слово, которое было переведено как Моисей в первом греческом переводе Библии и позже в различных английских переводах, – и что она выбрала имя, «потому что, говорила она, я из воды вынула его» (Исх., 2: 10). Итак, библейский автор приписывает дочери фараона знание языка, на котором говорят порабощенные израильтяне, и предполагает, что Mosheh происходит от древнееврейского слова masheh, что означает «вытаскивать».

В своих пересказах Филон и Иосиф Флавий пренебрегли объяснением, данным в Библии, относительно происхождения имени Моисея, и высказали предположение, что его имя происходит от египетского слова mos – вода, «от того, что случилось, когда он попал в реку». Определив его имя как египетское, они оказались чуть ближе к истине, однако все эти объяснения были ошибочными. Имя, выбранное дочерью фараона для сына-израильтянина, являлось распространенным египетским именем – или, по крайней мере, его часть – и означает ребенок одного из богов египетского пантеона. Некоторые ученые рассматривали египетское происхождение имени Моисей как доказательство того, что Моисей был человеком из плоти и крови, который, как рассказывает Библия, родился и вырос в Египте.

Чудесный ребенок

Интеллигенция в Древнем Риме, впитавшая в себя идеалы эллинистической культуры, просто не могла понять историю, в которой явный герой ведет себя отнюдь не героически. Вот почему еврейские мудрецы и ученые, объяснявшие истории из еврейской Библии читателям Римской империи, неохотно признавались, что Библия изображает новорожденного Моисея хныкающим младенцем, родившимся у пары рабов-израильтян. Работы Филона Александрийского и Иосифа Флавия являются самыми лучшими примерами создания облика Моисея на эллинистический лад; эти авторы обрядили Моисея в мантию классического греческого героя, чтобы сделать его более понятным для древних читателей, и тем самым навсегда изменили наше восприятие личности Моисея.

Филон Александрийский и Иосиф Флавий понимали, что простой смертный, изображенный в Библии, не произведет впечатления на читателя, привыкшего к богам и героям греческой и римской мифологии, и потому представляли Моисея, по выражению Иосифа Флавия, «величайшим и самым совершенным человеком, когда-либо жившим на земле». Филон и Иосиф Флавий, подобно другим комментаторам Библии поздней Античности и раннего Средневековья, считали себя вправе переиначивать Священное Писание, пропуская щекотливые моменты и неприятные случаи, переделывая и изменяя текст для достижения своих риторических целей, добавляя огромное множество ярких, волнующих подробностей, которых нет в Библии. Но вполне вероятно, что Филон и Иосиф Флавий опирались на ту же богатую традицию толкования библейского текста, которую можно найти в основных антологиях раввинских комментариев, Талмуде и Мидраше.

Библия, к примеру, не рассказывает нам, как на самом деле выглядел Моисей. А эллинистическая традиция