День купания медведя. С большой любовью из маленькой деревни о задушевных посиделках, котах-заговорщиках и месте, где не кончается лето - Валерия Николаева
Но вернемся к повествованию.
* * *
Осень окончательно взяла деревню в окружение и теперь блекло золотилась пожухлой травой и стогами сена, укрытыми от дождя брезентом. Деревня в ответ чернела убранными пашнями-огородами, щетинилась голыми деревьями и шипела отоплением и скороварками. Коричневые, желтые и бежевые краски природы сильно контрастировали с выкрашенными в синие, зеленые, голубые и красные цвета заборами и крышами домов. Все вместе выглядело так, как будто художник вытирал руки о серо-коричневый фартук и оставил яркие, небрежные, абсолютно не сочетающиеся между собой пятна краски. Мы давно вернулись в город и со всех сил влились в рабочий и детсадовский процесс, но продолжали приезжать к родителям на выходные и сливаться с местным пейзажем. Вели мы себя тут соответствующе, как будто мы Городские и мы Деревенские – это совершенно разные люди, и сами из себя могли бы повыбивать всю городскую блажь.
Много лет назад папа рассадил вокруг забора штук пятнадцать саженцев конского каштана, и каждой осенью весь периметр вокруг нашего деревенского участка в пятнадцать соток был густо усеян глянцевыми орехами, которые мы зачем-то из года в год на автомате набивали в карманы курток. Наверное, по старой памяти из детства.
На улице уже было довольно холодно для прогулок, поэтому большую часть времени из своих загородных выходных мы проводили то у родителей, то у бабы Тани дома – пили много горячего чая с пирогами, грелись у камина и подозрительно сыпались глянцевыми каштанами из карманов.
Баба Таня и дед Степан всю жизнь держат кур и уток, а еще обрабатывают большой (и очень ухоженный!) огород. Такое чувство, что раньше людей отливали из какого-то сплава. Вероятно, что-то с вольфрамом или титаном. Иначе я не знаю, как объяснить тот факт, что после ухода за всем этим большим разнородным хозяйством, у бабы Тани еще остаются силы и желание выращивать ковры цветочных клумб, солить самую вкусную красную рыбу в моей жизни, заботливо выискивая пинцетом косточки, и внимательно перебирать полевую клубнику от травяных макушек. Наша мама, например, всегда варит клубничное варенье прямо с травой, а вишневое с косточками, и мы счастливы, потому что правило нашего дома гласит: «Не хочешь варенье с косточками – значит не так уж сильно вообще хочешь варенье».
Каждую осень баба Таня собирает и консервирует все, что можно закрутить на зиму в банки – ягоды, яблоки, груши, огурцы с помидорами, грибы и прочее природно-огородное богатство. От одной мысли о ее кабачковой икре с чесночком разум мутнеет, и я плыву в тумане чертогов разума, добросовестно хранящих для меня этот божественный вкус. О нет, она не просто готовит! Она закатывает под металлические крышки частичку любви и заботы, чтобы потом холодной зимой прислать нам в город бережно обмотанную районной газетой баночку сладкого и ароматного лета, на округлом боку которой наклеена маленькая квадратная бумажка с пометкой от руки «2025 год».
И каждую осень дед Степан караулит момент, когда у нее закончатся банки или место в погребе. Это значит, что на все, не успевшее попасть в консервацию, теперь официально дано разрешение использовать в брагу. Вообще дед Степан не прочь выпить по хорошему случаю, а баба Таня «прочь», чтобы он выпивал лишний хороший случай. Но против домашней браги сильно не возражает – там градус-то слабый получался обычно, компромиссный.
Ровно так, не нарушая устоявшийся порядок, происходили события и этой осенью. Дед собрал невостребованные остатки урожая, сложил в большущую металлическую флягу, потыкал торцом скалки, чтобы содержимое дало сок, засыпал сахара с дрожжами по рецепту, добавил воды и поставил подходить, как полагается в соответствии с многовековыми традициями кустарных виноделов – с резиновой перчаткой сверху. Осень двигалась, брага зрела, перчаткой деду приветливо махала, мол, скоро-скоро.
И вот когда брага была уже готова, баба Таня решила затеять генеральную уборку. Флягу с брагой она выставила в сени, чтобы не мешала пылесосить и мыть полы, да и забыла занести обратно. Неожиданно ночью ударили первые морозы (а морозы всегда приходят неожиданно, спросите любого опытного коммунальщика), брага в сенях и замерзла.
На следующий день после обеда в гости на очередные выходные приехали мы. Опрометчиво привезли с собой безвкусно резиновые готовые закуски из супермаркета, среди которых присутствовали роллы «Филадельфия», сыр с белой плесенью «Камамбер» и сиротского вида креветки – словом, решили испытать на себе черепно-мозговые травмы от удара замороженными креветками от оскорбленной хозяйки. Стол, по своему обыкновению, ломился от домашних угощений, и мы, радостно погрязшие в чревоугодии и промасленные изнутри, с набитым ртом пели дифирамбы бабтаниному кулинарному таланту. Привезенное нами и стремительно теряющее на общем фоне статус съедобного было убрано в холодильник, а впоследствии возвращено нам в неприкосновенном виде перед отъездом.
Застолье было слабоалкогольным с доморощенным вином из деревенского зимостойкого винограда. Подозреваю, если бы итальянцы увидели те кислые черные катышки, которые мы самозабвенно называем Виноградом и из которых производим наше Вино, они бы получили глубокую психологическую травму. Из уважения к многовековой истории виноделов то морозоустойчивое нечто с костями внутри (да, это не косточки, а именно кости) не должно называться словом на букву «В», но страсть к виноделию и селекции у нас не отнять. Поэтому мы в своей полосе с тридцатиградусными морозами и количеством солнечных дней в году на уровне «кот наплакал» не оставляем попыток выращивать зимостойкие абрикосы (цветут красиво, плодов мы пока не видели), морозоустойчивые арбузы (за лето в теплице вырастает три-четыре арбузенка размером с грейпфрут с болезненно бледной розовой мякотью) и Виноград, который приходится пить, потому как есть его у нас пока не получается – мы в процессе эволюции еще не выработали достаточно антидота к кислоте. Но мы работаем над этим, закаляемся, тренируемся.
Мы сидели за столом, слушали деревенские сплетни и разговаривали, заедая салатами и домашними утками. Не слушать местные истории было невозможно, потому что ни один фильм, номинированный на «Оскар», ни одно литературное произведение, получившее «Пулитцеровскую премию», ни один спектакль, поставленный по пьесам Шекспира, не могли хотя бы отдаленно сравниться в интригах и сюжетных поворотах с теми событиями, которые происходили в деревенской жизни на регулярной основе.
В тот день мы слушали комедию с элементами трагедии, боевика и триллера в двух актах о жизни бабдедового соседа дяди Пети. Вы же помните историю о том, как дед выкрасился в рыжий, чем нечаянно закодировал соседа? Это ТОТ САМЫЙ сосед.
Дядя Петя был человеком такой наружности, что все в деревне, независимо от возраста, обращались к нему «Петьк», а он в ответ ругался.
– Какой я тебе Петька, я Петр Павлович! – требовал он уважения, задирая плохо выбритый подбородок.
Петр Павлович был известен тем, что в давние времена, когда в районе еще действовали несколько локальных производств, он работал на одном из таких предприятий вместе со своим другом. Назовем его дядей Колей. Работали они только половину дня, потому что каждый день после обеда они каким-то волшебным образом оказывались вусмерть пьяными и засыпали прямо на работе, чем подрывали авторитет директора и, как тот говорил, «всего района!»
Что это было за «одно из нескольких производств», я уточнять не стану, потому что тоже не хочу подрывать авторитет того славного, пусть и бывшего, директора теперь и за пределами района.
В те времена, о которых идет речь, увольнять людей было не принято, людей было принято перевоспитывать и возвращать на верный, социально полезный путь. События развивались нехотя и не торопясь, но в итоге все-таки привели к тому, что над дядей Петей и дядей Колей взяли шефство товарищи. Коллеги начали с того, что поставили цель насильно избавить друзей от самой возможности нанесения пагубного вреда своему здоровью. Каждое утро на проходной их обыскивали на предмет проноса алкогольной продукции, но почему-то ничего не находили. За ними следили в течение дня, но и это ни к чему не привело. Их даже сопровождали в курилку и туалет, где все их действия также не вызывали никаких подозрений. Тем не менее, как по часам, каждый день после обеда дядя Петя
