Майя Плисецкая - Николай Александрович Ефимович

Наталья Павловна».

Когда Плисецкая взялась ставить балет «Чайка» по Чехову, многие недоумевали. И даже не по поводу того, какой Майя хореограф. Она и сама не скрывала, что берётся в театре за постановки от безысходности. С Григоровичем не было никакой совместной работы, всё то, что предлагала балерина, его не интересовало. Приглашать других хореографов Юрий Николаевич не хотел. А жить и творить, как говорится, надо. Речь шла о другом. Чехов и балет. Как-то не складывался пазл. Тем интереснее было посмотреть, что получится.

А получилось явление. О балете много говорили, писали, спорили. Особенно когда вышел фильм-балет и его смогли посмотреть сотни тысяч любителей балета и Чехова. И Плисецкая опять-таки одержала творческую победу. И зритель её поддержал.

«Дорогая моя!

Никогда и никому я не писала подобных писем. Но, просмотрев дважды ваш фильм-балет “Чайка”, удержаться было просто не в силах. Я не являюсь рядовой очередной поклонницей Вашей. Нет-нет, всё гораздо серьёзнее. Я воспринимаю Вас как эталон истинной женщины – талантливейшей, красивой, сильной, мужественной.

А ведь мы с Вами когда-то были знакомы. Фотография – Вы и моя дочка Танечка из кинофильма “Хованщина” – все эти долгие годы украшает мою комнату. Ваше выступление перед началом фильма какое-то проникновенное и очень убедительное, растрогало меня до слёз. Когда Вы вспоминали прощание у поездов войны, я плакала навзрыд. Господи, как же вообще уж очень точно обрисовали. Каждое слово – в самое сердце. Балет поставлен Вами блестяще. Великолепная и точная музыка.

Скажу по секрету, когда мне уж очень тяжко бывает, я мигом внутренне обращаюсь к Вам. И знаете ли, помогает.

Елена Санько, участник Великой

Отечественной войны. 16. 02. 82».

«Ваш балет “Чайка” я расцениваю именно как завоевание. Что я подразумеваю под этим? Прежде всего, я подразумеваю ту тенденцию, которая в Вашей “Чайке” с ещё большей силой заявила о способности современного балета нести в массы суровую правду жизни. Это ещё один шаг в освоении реализма в искусстве балета, и в этом Ваша величайшая заслуга.

Не знаю, отметили ли это Ваши столичные критики или ограничились традиционными высказываниями и комплиментами.

Второе достоинство балета – монолитность его формы, исключающая фрагментарность. Музыкальные, пластические и классические решения балета выше всяких похвал. После “Чайки” многое уже в других балетах воспринимается как анахронизм.

Галина Боровых. Курск, Димитрова, 56.

14 мая 1982 г.».

«Дорогая Майя Михайловна!

Я все эти годы слежу за Вами, смотрю все спектакли с Вашим участием, когда бываю в Москве. В этом всегда помогает Рахиль Михайловна, спасибо ей огромное. “Чайка” меня просто потрясла, надо быть действительно по-настоящему талантливым человеком настолько, чтобы в балете так передать Чехова. Меня поразил по-настоящему чеховский дух балета, на мой взгляд, здорово найден контраст в движениях людей, которые окружают Нину и Треплева, и их самих. Музыку Щедрина в этом балете можно назвать музыкой чувств. Мама моя пожилой человек, пишет мне: думаю, как это, Чехов и балет?! А посмотрела и убедилась: ведь это и настоящий Чехов и настоящий балет.

Когда я бываю на Ваших спектаклях и вижу, как Вас любят и принимают, я счастлива за Вас.

Ваша Эля».

Легендарную «Кармен-сюиту» Плисецкая просто выстрадала. Выгрызла брешь в советской охранительной системе. Но ведь не только чиновники-ретрограды восстали против новаторского спектакля. И не все зрители приняли этот образ Плисецкой. Сама балерина пишет об этом холодном отношении зала на премьере. Хотя и не надо забывать о том, что это был зал не столько настоящих поклонников балерины, сколько номенклатурных чинов, их жён и родственников, доставших билеты по блату. Шли на зажигательные испанские танцы, на полёты Плисецкой над сценой, на её фуэте и баллоны. А тут вдруг главная героиня работница табачной фабрики (ну это ещё ничего, наша, пролетарская), но вот свободная любовь – это не про нас, советских людей…

«Балерина Плисецкая,

Вы считаете, что «Кармен-сюита» хорошая, вернее, Вы хороши в ней? Нет и нет. Ни то и ни другое. Что с Вами? Зачем известной, с мировым именем балерине потребовался танец, граничащий с порнографическим рисунком? Тем самым Вы теряете высокое признание у зрителей. Хорошая балерина должна быть осторожна в выборе для себя вольных ролей. Ваш рисунок танца и отдельные позы (да, позы, Вы позируете, потому что на какие-то секунды времени застываете в них) тех женщин дома терпимости, которые были показаны в одной из американских внеконкурсных кинокартин на кинофестивале в Москве в 69-м году, – “Моя милая”. И это после того, когда Вами были исполнены такие прекрасные партии! Нет, на сцене была не Плисецкая, хотя с её лицом, а другая какая-то балерина, которой можно поручить подобные партии.

Плисецкая должна всегда оставаться Плисецкой, балериной, которая достигла вершины искусства; так же как Уланова всегда остаётся Улановой.

Уланова и Плисецкая – это единственные непревзойдённые балерины. А это обязывает ко многому.

Плисецкой требовалось исполнить блестящий, искрящийся, стремительный испанский танец, полный пленительной грации. Не было грации, были только “углы”.

Разве балерина Плисецкая не смогла бы исполнить божественный по красоте испанский танец и затмить всех испанских танцовщиц? Были у неё эти возможности? Да, да, да.

Так почему же мы увидели в её исполнении безнравственный, циничный, граничащий с порнографией танец?

Татьяна Сидорова. 2 марта 1970 г.».

Плисецкая прошла и через это, чтобы доказать человеческие страсти и чувства – это главное в балете, а не фуэте с арабеском. Ведь именно за это её любили. И готовы были даже на театральной люстре висеть, чтобы только увидеть её Кармен.

«Это безнадёжная задача – приблизиться к планете Майя. Можно выпустить 40 “умирающих лебедей” и столько же Кармен, которые виртуозно танцуют “Хабанеру”. Но не бывает ещё Кармен: один взгляд, одна пауза, поворот головы – больше ничего не надо. Последнее действие (“французское”) потрясло абсолютно… Вообще красота музыки немыслимая, мы давно отвыкли просто от такого понятия. Феерична – и феерично сыграна. Ну конечно, гениальная героиня. Вся роль, вся пластика вплоть до плавающих над белым лицом белых ладоней, пальцев, – плечи и локти сливаются с темнотой, видны только ладони, и это фантастично».

«Не удивляйтесь, пожалуйста, этой дерзкой записке, но написать её меня вынудило огромное желание увидеть Вас на сцене, увидеть Вас – Кармен.

Мне так хочется, хоть за пятой колонной, хоть с люстры – один-единственный раз взглянуть на Вас, на ту, о которой ходят легенды.

С искренним уважением к Вам А. Начаров».

«Уважаемая Майя Михайловна!

О Вас в балете известно почти всё. Ну а о Вашем вкладе в высшее достижение велоспорта, наверное, не знаете и Вы сами. Я тоже узнала об этом в декабре 1996 г. И рассказал мне эту историю мой сын Марат Ганеев, чемпион мира 1981-го и 1982 г. среди юниоров впервые в нашей стране и чемпион мира 1987 г. И помогли ему Вы, накормили в самолёте двух мальчиков 16-ти лет, летевших вместе с Вами в Италию. Там проходил чемпионат мира. Может быть, это и помогло стать им чемпионами мира-82. Когда Марат рассказал мне эту историю, Вы мне сразу стали родной и близкой и такой дорогой! Я хотела написать в Москву поблагодарить, но постеснялась. А теперь сам Бог помог мне поблагодарить Вас, здесь, в Тольятти, где появилась балетная школа, носящее Ваше имя.

Ольга Ефимовна».

Да, могу подтвердить. Любила Майя Михайловна подкормить тех, кто рядом оказывался.

И уж простите, но закончу ещё одним письмом из колонии. От Юлия Даниэля.

«4 декабря 1968 г.

Сегодня было чудо. По недосмотру чьему-то нам показали фильм “Майя