Майя Плисецкая - Николай Александрович Ефимович
Так вот, я продолжаю утверждать, что в балете я ничего не смыслю; но, братцы мои, какое это было наслаждение – смотреть Плисецкую! Кажется, всех проняло: за весь сеанс ни одной скабрезности не было сказано, ни одного грубого слова – такого я здесь просто не припомню. Говорить что-либо о Плисецкой я не решаюсь – боюсь глупость сморозить; но это было полтора часа чистой радости.
Когда она мелко-мелко переступала на пуантах, я ловил себя на том, что шевелю пальцами ног – в валенках…»
Глава двадцать седьмая
Врачи-спасители. «Нельзя, чтобы пропала такая нога!»
– Если бы вы, Колечка, знали, как болят ноги! Это всё проклятые травмы…
Майя Михайловна присела. Мы с ней (и с огромной горой цветов) ждём Родиона Константиновича. Он всё никак благодарно не распрощается с коллегами: только что закончился вечер в Малом зале Московской консерватории. Торжество совершенно особенное: золотой юбилей совместной жизни Щедрина и Плисецкой, где она с утончённым блеском исполнила своё любимое «Аве, Майя!». Впервые под звуки хора: «Я и не знала, что это может быть так красиво!»
И глядя на её счастливое лицо, божественную гармонию движений, невозможно догадаться, что всё это может быть сквозь боль.
А ведь так – почти всю жизнь.
Страшно подумать: Плисецкая могла перестать танцевать ещё в 1948 году.
Проклятое левое колено стало мучить в училище, в какие-то смешные 14 лет. Она считала, что ей неправильно поставили ноги. Вполне возможно. Но болезнь Гоффа – так по-научному называется заболевание – могли спровоцировать и обычные травмы, ушибы, растяжения. Часто это случается со спортсменами, которые тренируются на износ. Но не меньше страдают и балерины.
Пытаясь избавиться от недуга, Майя обивала пороги кабинетов прославленных московских светил. Именитый профессор Бром вынесет приговор – надо менять профессию, колено исправить нельзя, полноценной балериной стать невозможно…
Он что, этот профессор, с ума сошёл? Как это – не танцевать?! Издевается, что ли?! Внутри всё просто кипело от возмущения. И Майя сделает наоборот. Она всегда поступала так: всем наперекор. С самого детства. Вот и тут: неустанно лечила колено и продолжала танцевать. Покинуть сцену и мысли не было.
«Сорок семь лет танцую. Прыгаю, прогибаюсь. Верчусь. Колено выдержало как миленькое. Какое счастье, что не вняла совету великого прорицателя», – торжествующе напишет она в мемуарах.
Но за такое счастье придётся жестоко расплачиваться. Причём беда на сцене не предупреждает, когда, как змея, безмолвно цапнет за ногу.
16 апреля 1948 года Плисецкая танцевала любимую вагановскую мазурку в «Шопениане». Спектакль уже заканчивался, когда в коде на неё со всего маху налетела Семёнова. Случайность, от которой в мире движения не застрахован никто и никогда. Майя упала и от резкой боли не смогла даже встать. Коллеги продолжали танцевать: до окончания спектакля оставалась всего минута. Майе она показалась вечностью. Потом её любимый Слава Голубин (которому сама Майя так же трагически нелепо сломает на репетиции нос) и ещё один солист отнесут её на руках в гримёрку. Голеностоп распухал прямо на глазах. Врача в театре не оказалось. И ребята так же, на руках, донесли её до квартиры в Щепкинском, благо это рядом с театром.
Доктора не помогут: спасёт массажист-знахарь, которого ей посоветуют знакомые спортсмены. Никита Григорьевич Шум – это имя она будет помнить до конца жизни. Две недели он колдовал над безнадёжной ногой. На пятнадцатый день Плисецкая начала заниматься в классе.
Денег, собранных у родственников, он не взял. Сказал, что ей самой пригодятся, а ему подбрасывают футболисты – на жизнь и курево хватает.
Он помогал многим танцорам. Неудивительно, что в конце концов его взяли работать массажистом в Большой театр. Артисты знали, что если он в театре, то можно танцевать смелее, без оглядки. Умер он неожиданно, скоропостижно. На панихиде было море цветов. Огромный венок положила Галина Уланова. Его все боготворили.
«Всю сценическую жизнь травмы не обходили меня стороною. Я рвала икру, защемляла спинной нерв, вывихивала сустав голеностопа, ломала пальцы, разбивала стопы. Каждая из этих травм отодвигала от меня премьеры, отменяла съёмки, срывала гастроли. Каждая была трагедией…» – вспоминала Плисецкая.
Ещё бы! Знаменитое опальное «Лебединое озеро» в Большом, когда её не взяли на гастроли в Лондон: через несколько часов на сцену, а у неё от нервного перенапряжения свело ноги. Можно представить, какая разыгралась бы драма с отменой спектакля: никто никогда не поверил бы, что причина в банальной судороге. Слава богу, мама Рахиль Михайловна разыскала спортивного массажиста, который вернул балерине подвижность. Подробнее об этом было уже рассказано.
У балетных всегда что-нибудь да болит. Профессия такая. Выход на сцену – как полёт в космос: никогда не знаешь, чем завершится. Где и как сойдутся звёзды. Где притаится на сцене забытый гвоздь от декораций вчерашнего оперного спектакля, где ангел-хранитель не успеет раскрыть своё крыло?
В тот раз всё началось с пустяка. Декабрь 1969-го, совсем скоро Новый год. Перед репетицией «Лебединого озера», которое в очередной раз перелицевали, Майя заболталась с коллегами на верхней сцене. Она любила это пустячное дело: хорошо отвлекало, снимало напряжение. Там, наверху, гулял сквознячок. И с остывшими, неразмятыми, непрогретыми ногами она пошла репетировать. Тут же порвала икру.
Массажист, как всегда, был во хмелю и щедро, от души облил рану замораживающим средством. Слава богу, партнёр, надёжный во всех отношениях Николай Фадеечев, всё же настоял на том, чтобы отвезти Майю в больницу. Перед дорогой в знаменитый ЦИТО, где занимались травмами спортсменов и артистов балета, добрый массажист ещё раз полил хлорэтилом – да так, что образовалась ледяная корка.
В ЦИТО обомлели, увидев рану Плисецкой: началась целая свистопляска. Её красочно описал хирург Владимир Голяховский в своих воспоминаниях о Плисецкой:
«Отделением травмы заведовала профессор Зоя Миронова, бывшая чемпионка по конькобежному спорту. В спортивном мире у неё было авторитетное имя. Для важной пациентки её вызвали с операции, пришлось ждать. Наконец, Миронова пришла с двумя молодыми ассистентами. Она осматривала и щупала ногу, ассистенты с почтением глядели на Плисецкую, а она вскрикивала от боли, когда Миронова сгибала и разгибала её ногу.
– Майя Михайловна, у вас разрыв мышцы.
– Разрыв мышцы?! Что надо делать?
– Наложим вам гипсовую повязку и положим в моё отделение.
– В отделение? А домой нельзя?
– Нельзя, надо за вами наблюдать хотя бы неделю, пока боль не пройдёт.
Плисецкая не очень хорошо понимала, чем грозит разрыв мышцы, что такое гематома… и почему нужна так надолго гипсовая повязка. Больной, которого осматривает и лечит доктор, никогда не знает до конца всех деталей своего диагноза и всей методики лечения. А больные с травмой к тому же всегда находятся в состоянии психологического шока, им не до расспросов. Но надо верить и слушаться.
Миронова дала указание ассистентам наложить длинную гипсовую повязку…
Сама она гипс не накладывала – это ниже её квалификации, а у ассистентов в этом достаточно опыта. Но врачам понимать надо было, с какой ногой они имеют дело. Для балерины нога – её инструмент. А нога такой балерины – драгоценный инструмент. С ней надо быть очень осторожным. Чтобы мышца срослась в правильном соотношении, стопе надо придать положение под прямым углом, иначе возникнет тугоподвижность в голеностопном суставе – это гибель для балерины,
