Майя Плисецкая - Николай Александрович Ефимович
Владимир Иванович, в котором боролись двое – врач и зритель, – понял, что никто, даже сам Господь Бог не убедит Плисецкую не лететь на гастроли. Вся Аргентина ждала мировую звезду балета. Да и футбольный чемпионат тоже рассчитывал на её королевский пас. И он сдался.
Лучков сделал блокаду, выписал нужные лекарства.
Перелёт в Аргентину дался Майе Михайловне тяжело. Совершенно истерзанную, её отвезли отлёживаться в отель. Был уже последний день чемпионата мира по футболу. И взяв себя в руки, мобилизовав все силы, она таки поехала на финал. Но спуститься на поле, чтобы сделать символический удар по мячу, всё же не решилась. Царственно сделать это не получится, а выглядеть «мёртвым лебедем» не хотелось. До конца матча она досидела с трудом. Подняться сама уже не смогла. Два аргентинца донесли до машины на руках. Это становилось своего рода её немилосердной кодой.
Не такой ей виделась Аргентина: от этой неутешительной мысли становилось только хуже. Боль сводила с ума. Местный врач сделал укол, после которого, как признавалась потом Майя, она просто выла на весь отель. Стали прикидывать, не вызвать ли Лучкова в Аргентину? Но сколько времени уйдёт на оформление документов для советского врача, никто не знал. Несколько месяцев совершенно точно. Вспомнили про доктора, который поставил на ноги Плисецкую во время гастролей в Австралии. Он тут же прилетел. За свой счёт. «О, мадам Пли, какие разговоры!»
И он действительно помог. Острая боль немного отошла. Плисецкая даже съездит в Бразилию, которая тоже значилась в гастрольном графике. В четверть ноги станцует «Умирающего лебедя» и «Айседору», а вот «Кармен» увы – нет. Но даже это был подвиг. Подлая болезнь напомнила о себе, когда Майя вышла на поклоны со своим излюбленным глубоким реверансом и не смогла подняться и разогнуться. Шёпотом попросила партнёра Валеру Ковтуна помочь. Зрители даже не заметили, так быстро и элегантно это было сделано. Казалось, всё, точка. Но она вернулась в Аргентину: импресарио настаивал на ещё нескольких спектаклях. Господи, она соглашается. Вот безгранично безжалостная ответственность!
На один спектакль её хватило. На второй в знаменитом театре «Колон» Майя пошла надевать хитон Айседоры – и у самой двери, как подстреленная птица, рухнула на пол от внезапной яростной боли. Всё пришлось отменить.
Лежа на девятнадцатом этаже отеля, она очень хотела дойти до огромного, во всю стену окна. Хоть одним глазком глянуть на толпу аргентинцев, которые собрались у отеля поддержать любимую балерину, скандируя «Майя навсегда!»
Её вечное неуёмное любопытство и готовность к радости, казалось, превозмогли боль: двинулась, с трудом держась за стенку. Многочисленные уколы вроде бы приглушили страдания. Но тут словно молния обожгла ногу, и Плисецкая просто закричала от боли…
В Москву она вернулась, лёжа на специальном щите. Но к доктору Лучкову не спешила. Чувствовала себя «непослушной и наказанной». Отлёживалась на даче. И даже немного занималась, держась за перила лестницы. «Ты просто симулянтка!» – шутил Щедрин, но было ясно, что это всего лишь временное отступление проклятой боли.
Так и вышло. Клялась, что будет соблюдать всё! Примет любые ограничения! Огромное терпение понадобилось и ей, и врачу. После больницы будет ещё реабилитация в санатории в Пятигорске… Лишь спустя три месяца Лучков разрешит балерине встать на пальцы.
5 января 1979 года на закрытии фестиваля «Русская зима» в Кремлёвском дворце съездов Майя впервые после болезни появится на сцене с «Умирающим лебедем». Доктор Лучков будет сидеть в первом ряду и переживать так, как ни за кого, кажется, не переживал. Он ведь знал, какие движения всё ещё даются очень болезненно.
«Особенно беспокоила финальная поза: Майя Михайловна должна была руки и голову положить на ноги. Но даже не столь важно было, как она присядет и согнётся, а вот как будет подниматься – здесь я боялся», – признается он потом в интервью. Владимир Иванович не знал, что Плисецкая будет подниматься на здоровой ноге.
Зал принимал с восторгом, засыпая цветами. Все явно соскучились по любимой балерине. И разумеется, требовали «бис». Но она не вышла. Ей потом передадут записки зрителей, среди которых будет и такая: «Публика завалила Вас цветами, вызывала целый час, а Вы не пожелали даже маленький кусочек станцевать на “бис”. Стыдно!» Подписи не было.
«В тот вечер никто не знал, чего стоили мне даже эти четыре минуты “Лебедя”, и не бисировала я просто потому, что могла недотянуть до конца. Я ведь даже не выбегала к публике на поклон – ходила кланяться, потому что ещё болело», – разоткровенничается Майя Михайловна через год.
Сценическая жизнь порой просто висела на волоске. Но – Господь милостив – чудом обходилось. Она сдюжила раз. И ещё. И ещё. Столько было выстрадано души, выкричано боли, выплакано слёз, что, казалось, этого Плисецкой хватит на всю оставшуюся жизнь. Можно бы судьбе быть и поласковее…
Свой день рождения 20 ноября 2003 года она встретила в Риме, где возглавляла жюри балетного конкурса. Вечером уже гала-концерт, все конкурсные дела позади.
Днём Майя Михайловна решила прогуляться по обувным магазинчикам. Ещё со времён, когда работала руководителем Национальной балетной труппы в Риме, полюбила итальянские туфли. Ведь для замученных балетом ступней всегда трудно найти правильную обувь. Вот и тут – долго выбирала, мерила, сомневалась. Наконец выбрала самые красивые, самые удобные, из змеиной кожи. И, конечно же, вечером вышла в них. Коллега, который должен был ждать с машиной, ещё не подъехал. Она решила чуть прогуляться, подышать осенним римским воздухом. Но не сделала и пары шагов, как каблучок прекрасных туфель попадает в расщелину мостовой, ломается, а она сама грохается на тротуар, принимая последнюю позу любимого «Умирающего лебедя». Подышала Римом.
Далее – всё по знакомому сценарию. Больница, диагноз – разрыв связки, гипс, хождение по мукам.
А Плисецкой на следующий день надо лететь в Вильнюс. Там – вручение ей литовского ордена и большой концерт Щедрина. В президентский дворец охрана внесёт её – уже традиционно – на руках. А в концертном зале она будет сидеть нарядная и, деваться некуда, с ногой, как у Евстигнеева в «Итальянцах в России». Итальянка в Литве.
Здесь же, в Литве, ей сделают операцию и, как выяснится, очень удачно. Позднее замечательный вильнюсский хирург Нарунас Порваняцкас будет приглашён в Москву на юбилей Майи Михайловны. Там она с радостью будет всем представлять своего спасителя. Умела, умела по-настоящему быть благодарной.
Но и на этой международной истории список мытарств не кончается. Как будто судьба всё время покушается на её знаменитые ноги.
Она уже, как признаётся сама, вовсю живёт жизнью Щедрина. Ездит с ним по миру, часами сидит на его репетициях. «Мне очень нравится быть мадам Щедрин, – улыбается во время встречи в Петербурге, где они с Родионом Константиновичем в последние годы бывали чаще, чем в Москве. – Чувствую себя просто прекрасно».
Майя Михайловна немножко, конечно, лукавила. В России она всё-таки не мадам Щедрин, а именно Плисецкая. И Плисецкой останется навсегда.
В 2013 году в Мариинском театре готовится премьера оперы «Левша», созданной Щедриным по любимому Лескову. Специально к открытию новой сцены. Живут Майя Михайловна и Родион Константинович недалеко от театра. Обедают в любимом ресторанчике «Репа» (это не про овощ – так на жаргоне называют репетиции), в двух шагах от старого здания Мариинки. Здесь навсегда останется на стене её автограф. Почти каждый раз, бывая в Петербурге, захожу сюда: автограф на месте. Тень великой балерины, как и положено, витает.
А тогда – генеральная репетиция на новой сцене Мариинки, премьера – вечером. Музыка Щедрина, как всегда, звучит свежо, интересно и очень органично для лесковского действа. Ну, а Майя привезла новое платье от Кардена, чтобы в центральной ложе быть во всей красе. Но премьера – итог, а до этого она, конечно
