Дневник. 1945 год - Александр Мелентьевич Волков

Из Ин[ститу]та звонил Камиру, спросил «абонирован» ли у него Ильюшин.

— Я взялся бы писать его биографию.

— Хорошая мысль. Я почему-то не думал именно о нем, а надо бы... Можно раскрыть образ Сталина. А ты согласишься делать для него книгу (т. е. от его имени).

— Так или иначе, я возьмусь за это дело, — ответил я.

Камир обещал переговорить с «начальством».

Большое это было бы для меня дело, если бы вышло...

Да — забыл. 30-го я был у профессора с кашлем, он нашел у меня хронический бронхит и эмфизему легких, прописал кварц. Я в тот же день принял первую процедуру (5 минут) и меня сожгли. Я теперь болею как от сильного солнечного ожога — но кашель стал значительно легче!

 3. Работал в б[иблиоте]ке. Был у Пермитина. За него хлопочет Шолохов.

 4 июля

4. Работал над книгой. Был в Детгизе и получил для правки гранки «Самолетов». Снова приятное ощущение — читать напечатанными свои мысли... Старое — и все же каждый раз новое ощущение. И кажется, что книга создалась независимо от тебя, что она всегда существовала...

Вечером правил, сделал две трети работы. Исправления касаются, главн[ым] образом, времен.

 5. Встал рано и докончил гранки. Потом работал над «Молнией» в Лен[инской] б[иблиоте]ке и дома. Дело идет.

 6. Экзамен. Был у директора Ин[ститу]та, подал заявление о выдаче материала на костюм. Наложил заявление: выдать из первой партии.

Вечером правил еще раз гранки «Самолетов».

 6. Экзамен в Институте. Вечером кончил гранки. Вычеркнул по приказу Камира около листа, главным образом — цитаты.

 7. Был в Детгизе, сдал гранки, но не застал Камира. Был в редакции научно-приключенческой литературы, познакомился с редактором Мар[ией] Ив[ановной] Поступальской. Она меня знает, т. к., оказывается, ее мужем был покойный А. Н. Абрамов. Я предложил ей «Барсака» и «Родное знамя».

— У нас уж планы на 1946 г. укомплектованы, да и перспективный тоже...

— Что там планы? Известное дело — эти планы.

Договорились на том, что я ей вещи принесу и она прочтет.

Работал в Лен[инской] библиотеке.

 8. Как-то день прошел непродуктивно. Написал одну статейку, вечером корректировал «Родное Знамя». Случайно нашел «Солнеч[ную] станцию» и обрадовался: я думал, что она потеряна. Попробую куда-нибудь пристроить.

 9. Утром кончил корректировать «Родное знамя». Ужасно старик размазывал; теперь редактора выбросили бы половину. В 5 ч. наблюдал неполное солнечное затмение.

Диск был закрыт весь, а все же совсем не эффектное зрелище, тем более, что было пасмурно, солнце заволакивали облака.

 10. Последний экзамен в Институте — дополнительный; оказывается, я с 7-го в отпуске, а я и не знал. Вечером правил и перепечатывал статьи для «Цветного Металлурга».

 11. Работал над «Молнией». Работа что-то идет вяло и непродуктивно, я запутался в бесконечных вставках и дополнениях; решил начать перепечатку, иначе над книгой невозможно будет работать.

Вечером писал статью для «Цвет[ного] Метал[лурга]» и печатал.

 12. Перепечатал 20 страниц «Покоренной Молнии». Итак, новая книга начала оформляться.

Свез материалы для институтской стенгазеты, отдал оформлять.

Был на-днях разговор с Камиром насчет биографич[еской] повести.

— Сейчас с договорами трудно, — сказал он, — но для меня бесспорно, что ты будешь работать над такой повестью.

 13. Перепечатано 20 страниц. Был у Камира, он дал мне гранки для последних поправок. Вечером долго сидел за ними, вставки, которые просил сделать Камир, придется писать завтра.

 14. Перепечатано 10 стр. Долго был в Детгизе, писал вставку в главку «Русские изобретатели».

Получена вторая открытка от Вивы за эти дни. Он настаивает на моем скорейшем выезде, а я не решаюсь ехать, т. к. он сам же пишет, что долго там часть не пробудет. Боюсь опять опоздать... Это будет ужасно!

Оставил в Детгизе для Поступальской «Родное знамя» и «Барсака», самое ее никак не могу застать.

 15. Продолжаю работу по перепечатке. Дело идет. Материала написано уже страниц на 200 слишком. Когда все перепечатаю, стану писать остальные главы.

 16. Вечером сидел и печатал «Молнию», когда пришел ко мне студент нашего Ин[ститу]та Пугачев по поводу сдачи зачетов и наговорил много такого, что сразу разбередило уснувшее было желание ехать к Виве. Он рассказал, что ездит на Украину с автоколоннами или что, если нужно, он сразу достанет мне билет на Курском вокзале — т. к. у него там знакомый начальник милиции. Словом — договорились до того, что я решил взять про командировку в ССП, а он обещал завтра зайти и сообщить, как обстоят дела с поездкой.

В этот день напечатал 20 страниц.

 17. Работал в этот день мало. С утра пошел в ССП и там — против всяких моих ожиданий — мне сразу выписали командировку, которая заменяет и пропуск.

Оказывается, ничего больше и нигде и не надо хлопотать.

— Идите и берите билет! — сказала секретарша.

Был в Детгизе. Сказал Камиру, что уезжаю, он поднял крик.

— А как же макет без тебя будем делать?

— Как-нибудь сделаете, справитесь.

Хожу через день в поликлинику на кварц — надоедает все-таки эта процедура! Был и сегодня.

Кто сказал «А», тот должен сказать «Б»! — как говорит пословица. Странно было бы не предпринимать дальнейших шагов, имея в кармане пропуск на Украину.

Звонил к Евгению по телефону — не ответил. Дома узнал, что он заболел (приехал к нам Гера). Температура у него 40°! Не везет ему — а попутно и мне...

Пугачев, конечно, не пришел, он, оказывается, только трепался. Зачем — непонятно.

Напечатал мало — всего 6 стр.

 18. С утра сидел и печатал, было рабочее настроение. Вдруг пришла из магазина Галюська — и говорит:

— С’езди к Евгению, попроведай его, да кстати посоветуешься насчет поездки.

Поехал; он чувствует себя неплохо. Температура нормальная, очевидно, у него было отравление. Много разговаривали о политике. Он рассказывал о том, что у нас большие претензии к Турции: мы требуем открытия проливов для нашего флота, возвращения турецкого Закавказья — присоединения его к Сов[етской] Армении (за это ведут ожесточенную пропаганду армяне всего мира). Будто бы тур[ецкий] министр иностранных дел просил Англию о поддержке и будто бы получил ответ, что Англия не будет поддерживать антирусской политики Турции (это говорит иностран[ная] печать).