Дневник. 1945 год - Александр Мелентьевич Волков

Сдал в группком писателей свои профсоюзные документы. Был в радиокомитете, отдал Гумилевской «Двенадцать веков назад». Обещает прочесть к понедельнику.

 Ноябрь.

   1. Начал писать исторический рассказ «Акинф Ботрин».

 2. Был в Детгизе. Разговаривал с Пискуновым о первом рассказе «Двенадцать веков назад». Он заявляет, что рассказ имеет достоинства и недостатки. Придется его переделывать.

— Но у меня нет обескураживающего впечатления, — так он закончил.

С деньгами плохо, никаких перспектив. Мои денежные документы, оказывается, неоформлены. Да и денег нет, и не предвидится. «В[олшебника] И[зумрудного] Г[орода]» в кук[ольном] театре все еще читают. Со статьей в «Знамени» что-то неважно, мне сказал Закс, что есть возражения у полк[овника] Толченова (ред[актора] военного отдела). Что-то плохо везде клеится...

 3. Ничего существенного. Немного поработал над «Акинфом».

 4. Занимался в Институте вместо вторника. Вечером дочитывал франц[узскую] книгу «Рэйналь. Двадцать месяцев на острове Аукленд» — история одного кораблекрушения.

 5. Утром был в Детгизе, узнал, что можно получить деньги и вечером, действительно, получил полторы тысячи. Да — забыл записать, что накануне звонил Дубровиной и узнал, что «Вел[икий] счет» по конкурсу не прошел, хотя об издании можно вести разговоры, только не на 1946 год. Договор на «Москву» она не визирует — нет денег. В общем судьба щелкает меня, когда я хочу чересчур высоко поднять голову, но я не унываю.

Был на торж[ествнном] вечере в Клубе Писателей.

 6. Весь день пролежал с больной головой.

 7. Все еще продолжает болеть голова. Даже не пришлось из-за этого ходить на демонстрацию.

 8. Голова болит третий день подряд. Был Орлов.

 9. Ездил по делам. Камир повидимому все-таки уедет в Берлин, и это очень жаль. Лунина не видел. Был в радиокомитете, Гумилевская рукопись мою не прочитала. Был в группкоме, вступил в кассу взаимопомощи.

За эти дни прочитал двухтомный роман Роже Мартена Дю-Гар «Семья Тибо». Хорошая вещь.

 10. Писал «Акинфа Ботрина», написал несколько страниц. Вечером был у Ефима. Он прочитал «Робинзонов», обещает поработать над ними, но не теперь, а позднее, когда кончит свою «Лесную сказку».

 11. Ничего существенного.

 12–14. Писал рассказ, много читал.

 15. Был в Кук[ольном] театре. Худ[ожественный] рук[оводитель] Игренев просил привезти книгу и первый вариант пьесы. Тогда будет принято оконч[ательное] решение.

Лунин еще не прочел «Возд[ушный] флот».

Кончил «Ботрина». Вышло неважно, надо перерабатывать.

От Вивы никаких известий.

 16. Завез в Кук[ольный] театр 1-ый вариант пьесы и книгу (школьн[ое] изд[ание].) Худ[ожественного] рук[оводителя] Игренева не видел. Гумилевская не взяла для радио «12 веков» — не тот жанр. Имел любопытный разговор с Максимовой.

— Как рассказ?

— С большим трудом дается. Очень много работал и еще долго придется работать.

— Вот и прекрасно! Значит, хорошо выйдет...

Рассуждение!

Кооптировали меня в Правл[ение] Кассы Взаимопомощи при Группкоме. Был в первый раз на заседании.

Звонил Коваленко, обещал составить план матем[атического] отдела для «Пионера». Оказыв[ается], моя статейка «Велик[ий] счет» напечатана в №9 «Пион[ера].» Кстати, по поводу «Вел[икого] счета» (книги). Фраерман сказала мне, что вопрос о издании книги должно решить издательство; очевидно, ее примут; тем более, что по словам Ф[раерман] один экземпляр рукописи должен остаться у них.

Звонил в УОАП, дело с ташкентск[им] гонораром все еще не решено и деньги не высланы.

 17. Составил матем[атический] план для «Пионера». Много времени потратил на поездку в Ин[ститу]т. Там было много дел, в особенности по стенгазете.

 18. Ничего существенного. Читал весь день.

 19. Видел забавный сон. Перед громадной толпой народа некто (повидимому, священник) читал какую-то молитву, а люди вслух повторяли за ним, как присягу. В молитве были такие слова:

— Сим обуждет дни войны...

Сим он выговорил как «сем».

Стоящий рядом со мной не то парень не то мужик, заметил:

— Семь дней войны осталось.

А другой его поправил:

— Седьмой неполный. Слышишь, сказали, что его обузят...(!!)

До часу дня работал над «Акинфом», а потом разные хозяйст[венные] хлопоты. Вечером готовился к лекциям. Эти подготовки отнимают порядочно времени.

Получил из Детгиза бумажку относительно «Вел[икого] счета».

 20. Занятия в Институте.

 21. Был в Детгизе. Лунин считает, что мой материал можно использовать лишь частично. По его мнению, между моими очерками и очерками Савельева нет никакой разницы. Я просил его дать материал для прочтения Камиру.

Звонил Живовой. Заключение договора на «Волшебника» откладывается еще на месяц.

Писал для стенгазеты о М[ихаиле] И[вановиче] Калинине.

 22. Ничего существенного.

 23. Начал перепечатывать «Акинфа». Заседание правления кассы взаимопомощи. Вечером — первое организационное заседание литер[атурного] кружка в Институте, которым я буду руководить. От Вивы открытка — все еще не получил справок!

 24. Весь день болела голова. Читал «Анну Каренину».

 25. Был на собрании дачного кооператива. Обычная говорильня, да еще неофициальная, т. к. кворума не было.

 26. Был в Ин[ститу]те по делам газеты. Предложили мне взять группу студентов — заниматься с ними элемент[арной] математикой. Я категорически отказался. Из Ин[ститу]та поехал к Пермитину, был у {него} недолго. Настроен он довольно радужно, обещают скоро его «легализовать». Дальше — МАИ. Там мне дали ходатайство о Виве в двух экземплярах, но пришлось оставить их на подпись, т. к. не было начальн[ика] сектора кадров Райкова.

Вечером приезжал Юрий Пермитин — заниматься по математике. Я сидел как Иисус Христос — а по бокам два апостола — Юрий и Адик. У одного математика, у другого немецкий язык. Адик отнимает у меня много времени по вечерам.

 27. До двух часов Ин[ститу]т. Потом неприятный разговор с Ивановским (зам[еститель] директ[ора] по уч[ебной] части и временно — директор) — опять по поводу группы. Он укорял меня за то, что я «отлыниваю» от работы, бросаю свою основную профессию и занимаюсь литературой. Угрожал мне тем, что после окончания этого учебного года они меня снимут. Я улыбался в душе этой «страшной» угрозе. От группы все же отказался наотрез и потом уж меня не беспокоили.

С’ездил в МАИ, получил ходатайства и отправил Виве — одну в адрес полевой почты, другую до востребования.

 28. Утром работал над рассказом. В четыре часа проводил