Дневник. 1945 год - Александр Мелентьевич Волков

Камир сказал, что на-днях будет рецензия на «Покоренную молнию». Я просил его прочесть книгу, чтобы решить, стоит ли сдавать ее на конкурс. Дал Орлову «Великий счет»

Переменил в Даниловском мосторге калоши №1 на №4. Это уже «вещь»! Всякими средствами приходится изворачиваться...

 10. Читал рецензию Сытина на «Покор[енную] молнию». Указано очень много мелких погрешностей, но дело не в них, конечно. Главный недостаток, который рецензент ставит мне в вину, это недостаточно стройный план 1-ой книги; он нуждается в больших изменениях. Что касается 2-ой книги, автор {рецензии} считает, что большой переработки там не нужно. Общее заключение: после серьёзной переработки (так пишут все рецензенты, и я в том числе!) книга явится ценным вкладом в научно-популярную литературу. Я этим заключением вполне удовлетворен. Конечно, нельзя же такую большую и сложную книгу написать смаху, за один прием.

Самого Камира не видел.

Звонил Жигарёву; «Родное знамя» не пойдет в силу многих причин. Из них основная та, что тема связана с вопросом об атомной бомбе. Наделал делов старик Жюль Верн! А мне приходится расхлебывать...

Заходил в «Знамя». Вопрос о моей статье все еще не решен.

 11. После Ин[ститу]та заходил в «М[олодую] Гв[ардию]» к Жигарёву, предложил ему работать в редколлегии «Знание — сила». Он мое предложение отклонил: состав редколлегии уже утвержден. Вообще просил сотрудничать.

Был на бюро группкома писателей, просидел в адском холоде часа два с половиной. Подал заявление в жилищную комиссию о том, чтоб меня зачислили в группу, собирающуюся производить надстройку. Познакомился с одним из организаторов этой группы, С. И. Елкиным.

 12. Сдал Максимовой «Два боярина». Был в Литфонде, хлопотал о переводе снабжения из Ин[ститу]та. Зачем это мне нужно, чтоб меня корили «незаконно выдаваемыми карточками». Звонил Игреневу — дело как-будто сдвинулось, просит зайти.

 13. Вечером перепечатал из «Велик[ого] счета» много заметок для «Пионера» и «Огонька». В «Огонек» хочу послать тоже несколько статеек, м[ожет] б[ыть], будут помещать, у них теперь журнал большой.

 14. Был у Игренева. «Волшебника» они берут, но в театре был пожар и у дирекции много хлопот. Когда он договорится с директором, мне надо будет зайти насчет договора. Предложил Игр[еневу] вместе написать по Ж[юлю] Верну «Вокруг света в 80 дней», он согласился с удовольствием.

Звонил Коваленко. В дополн[ение] к темам по математике она просит еще составить темы по физике. Обещал. Она сообщила, что мой «Быстр[ый] счет» произвел в редакции фурор, все ходят и считают, пользуясь методами, показанными в статье.

Был на заседании правления кассы взаимопомощи.

 15. Зашел к Камиру и у него познакомился с Викт[ором] Алекс[андровичем] Сытиным, рецензентом «Покор[енной] молнии». Разговаривали вначале о книге, которую он хвалил и говорил, что ее переработка не потребует много труда. Затем он стал спрашивать меня, над чем я работаю, я рассказал.

— А как вы относитесь к биограф[ическим] темам, таким, как «Ломоносов», «Фарадей»?

— С удовольствием поработал бы над ними. О «Фарадее» я уже писал. Сейчас не работаю над научно-худож[ественными] темами потому, что Камира загрузил полностью.

Сытин мне сообщил («между нами»!), что затевается научно-худож[ественное] издательство, которого он, вероятно, будет гл[авным] редактором, и теперь вербует себе кадры. Я сказал, что готов принять самое горячее участие и даже стал бы членом редсовета. Он дал мне свой телефон.

 16 (воскр[есенье].) Ездили с Гал[юськой] к Евгению. Евген[ий] много рассказывал о нравах загран[ичной] печати, о своей работе в ЦК. Сейчас рассматривается вопрос о его назначении редактором проектируемого журнала «Советский журналист». «Ты у меня будешь сотрудником!» — заявил он. Предложения работы идет с разных сторон, пора переключаться целиком на литер[атурную] работу!

 17. Дал себе отдых, никуда не ходил. Работал над «Психическими лучами», собирая свои растерянные мысли об этой пьесе.

 18. Чрезвычайно загруженный день. После Ин[ститу]та поехал в группком, а оттуда на заседание Редсовета Детгиза. Там встретил Максимову. «Два боярина» она прочитала. Отзыв такой:

— Это значительно лучше, чем первый рассказ. Конечно, исправления должны быть, но этот рассказ гораздо интереснее того.

Пискунов его еще не прочитал.

Подал во время собрания Дубровиной заявление в старинном стиле о выдаче мне пакета книг, предназначенного для членов редсовета.

«Аз, недостойный писчего цеха подмастерье Алексашка Волков, в сей богато изукрашенной хоромине сидючи и на приказных жёнок (по иноземному секретаршами именуемых) глядючи, кои книжицы высшим писчего цеха мастерам раздают, всепокорнейше челом бью: и ты бы, боярыня, на сей моей челобитной разрешительную надпись учинила и своим бы секретаршам оный пакетец выдать мне повелела.»

К сему руку приложил Волков Алексашка.

Децембрия 18-го числа, года от Рождества Господа Нашего Исуса Христа 1945 г., от сотворения же мира 7453-го, в царствующем граде Москве.»

Читая, Л[юдмила] В[икторовна] хохотала. Книги я, конечно, получил.

Из Наркомпроса (где было совещание) проехал в писательский клуб на вечер Ираклия Андроникова. Было чрезвычайно интересно. Он обладает изумительной способностью перевоплощения. А[ндроников] изображал разных лиц, из них я хорошо знаю Шкловского. Передача была бесподобна. Улыбка, характерные жесты, интонации — все это было Шкловского; закрыв глаза, можно было подумать, что слушаешь Ш[кловского]. Бессвязность, перескакивание с предмета на предмет, афоризмы, любимые выражения («Это неправильно!»)... Публика хохотала от души, сам В[иктор] Б[орисович] кисло улыбался. Способность перестраиваться у А[ндроникова] удивительная. Из Шкловского он мгновенно становится Кирпотиным или другим писателем. Меняется не только голос, но и самое лицо, фигура, движения.

Очень, очень был интересный вечер и публики недаром набилось множество.

 19. Беспокоюсь все эти дни о газетах. Веду разговоры в Институте и в Литфонде с Арием. Сегодня подписался в Литфонде на «Правду», «Вечерку» и «Лит[ературную] газету». Арий говорит, что это еще условно, но я ему не верю: он всегда так говорит.

 20. Получили очень хорошее, задушевное письмо от Дерюгина. Наконец-то он получил документ, выданный МАИ — примерно, после 2½-месячных путешествий по стране. Д[ерюгин] пишет, что Виву не так просто демобилизовать, т. к. по отношению к авиационным специалистам есть особые указания. Но он будет всячески хлопотать.

— Думаю, что к Новому Году ваш сын будет дома, — пишет он. Хорошо, если бы это получилось так.

Он пишет о том, что Вива стал неузнаваемый — дисциплинированный и послушный.

 21. Заключил с Московским Кук[ольным] Театром договор на «Волшебника». Гонорар — 3 тысячи.

— Когда станет известно, что мы включим вашу вещь в репертуар, — сказал мне директор театра, С[оломон] И[осифович]