Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь

Главный смысл статьи: Гдлян и Иванов намекают, что коррупционеров в СССР намного больше, чем кажется. Они не только в Узбекистане — «в Казахстане, Таджикистане, Туркмении, в трех закавказских республиках, Молдавии, в Краснодарском крае, на Украине, в Москве». И мешают расследованию именно московские покровители узбекских расхитителей. Их имен они пока не называют, но обещают в скором времени их обнародовать.

Коротич никогда раньше не видел легендарных следователей, но, конечно, наслышан об их достижениях. Чтобы убедить редактора, Гдлян везет его в Генпрокуратуру и показывает протоколы и видеозаписи допросов. Коротич в шоке. Он видит, например, показания бывшего управделами Рашидова, который говорит: «Товарищ Рашидов приказал мне принести ему полмиллиона рублей наличными в чемоданчике, но ничего не говорить об этом его жене».

Обычно публикации такого рода Коротич согласовывает со своим покровителем Яковлевым. Но тут понимает, что идеолог перестройки может испугаться, поэтому лучше не спрашивать. «Махнул рукой, сказал: «Будь что будет!» и подписал в печать, — вспоминает Коротич. — Уже наступило время цензурного ротозейства, Главлит пропустил и согласовывать в ЦК не потребовал».

Статья выходит 26 июня, а через день должна начаться 19-я Всесоюзная партийная конференция.

Революция Горбачёва

За первые два года руководства страной Горбачёв окончательно убеждается в том, что доставшаяся ему в наследство система функционирует неправильно и ее надо реформировать. Однако и он, и его ближайшие советники вроде юриста Анатолия Лукьянова остаются убежденными коммунистами. Горбачёв не зря на досуге перечитывает Ленина. Он свято верит, что только в возвращении к некоему чистому ленинскому коммунизму лежит путь к спасению. Ленина, правда, Горбачёв читает очень избирательно: он будто бы не замечает всех людоедских пассажей лидера большевиков, зато внимательно выписывает себе все гуманистические и демократические идеи. И приходит к искомому выводу: Сталин извратил учение Ленина, именно поэтому оказались возможные репрессии, ГУЛАГ и диктатура. Но все это можно поправить: СССР станет демократической страной, если просто соблюдать ленинские заветы.

Главное, за что цепляется Горбачёв, — за лозунг Октябрьской революции 1917 года «Вся власть Советам». Тогда, в 1917-м, Советы рабочих и крестьянских депутатов были самозванными и самоназначенными органами, они выступали как противовес Временному правительству и фактически расшатали буржуазно-демократическую республику в России. Для Ленина лозунг «Вся власть Советам» был лишь прикрытием, потому что большевики до сентября 1917-го на самом деле не контролировали советы.

Придя к власти, они немедленно забыли про свой лозунг и установили диктатуру. Однако даже в первой конституции, которую большевики приняли в 1918 году, было прописано, что власть в стране принадлежит Советам, которые периодически собираются на съезд. И именно этот съезд — высший орган управления страной. Он должен выбирать постоянно действующий парламент и правительство. Коммунистическая партия ни в конституции 1918 года, ни даже в первой советской (1924 года) не упоминалась. То есть на бумаге до 1930-х СССР выглядел как демократическое государство. В реальности все было совершенно иначе. Например, в 1918 году России как цельного государства не существовало, шла Гражданская война, правительство во главе с Лениным контролировало лишь центральную часть страны, а параллельно с ними на ныне российских территориях действовало больше десятка разных правительств.

Однако Горбачёв принимает за основу именно этот вариант государственного устройства: он полагает, что единственный способ что-то поменять в стране, — это ссылаться на Ленина. И искренне верит в то, что все получится.

По его заказу несколько месяцев юрист Лукьянов пишет новые статьи Конституции, полностью меняющие политическую систему в СССР. Основная идея реформы: ввести всенародные выборы, дать возможность людям влиять на власть.

Вообще-то выборы в Советском Союзе проходят, но они странные. В бюллетенях всегда одна фамилия. Ее определяет партийное начальство. А потом в назначенный день избиратели приходят на участки и ставят одну галочку в одном квадратике. Это никого не смущает — уже выросли поколения, которые даже не помнят, что выборы могут быть альтернативными. Но в СССР у выборов иная функция, чем обычно: это что-то вроде народного праздника, когда все вместе совершают некое церемониальное действие. Все осознают, что это лишь ритуал, но большинство населения все равно в нем участвует.

Рецепт Горбачёва — сделать выборы альтернативными. Он вовсе не собирается ломать систему, он уверен, что так укрепит ее. На первом этапе, считает он, должности глав местных советов будут занимать первые секретари локальных организаций коммунистической партии. А если избиратели окажутся ими недовольны, они выберут других. И таким образом, старые первые секретари, лишившись народной поддержки, должны будут уйти, их заменят новые. Этим способом, думает он, ему будет проще поменять стариков в партийной верхушке, и им на смену придут более юные сторонники перестройки. Он совершенно не сомневается в том, что молодежь точно будет его единомышленниками. А еще он уверен, что все они будут коммунистами. Мысль о том, что активные политики могут появиться за пределами коммунистической партии, ему просто не приходит в голову.

Окружение Горбачёва рьяно поддерживает его реформу. Теперь, чтобы ее осуществить, нужно быстро поменять законодательство. Как можно внести поправки в Конституцию? Для этого достаточно решения Верховного Совета. Но по заведенной традиции надо, чтобы перемены благословила коммунистическая партия. Созвать внеочередной съезд — это значит напугать партийную элиту, дать ей понять, что в стране происходит что-то экстраординарное, революционное. Этого Горбачёв не хочет, он привык скрывать свои мысли от посторонних. Даже став генеральным секретарем, он боится, что старики — коммунисты-тяжеловесы, партийный бетон — раскроют его план и взбунтуются. Лукьянов предлагает выход: раньше существовал такой формат, как партийная конференция (правда, их не проводили с 1941 года). Съезд может (и должен) принимать какие-то решения, обязательные для исполнения. А конференция — это просто площадка для дискуссий. Но если конференция порекомендует Верховному Совету изменить Конституцию, тот явно не ослушается.

Все это, конечно, советская казуистика. В стране нет традиции следовать законам и уважать права. Единственное святое правило — подчиняться руководству. Поэтому никто даже не думает о том, чтобы ослушаться Горбачёва, ведь он высший начальник.

Обсуждая новую систему с помощниками, он признаётся, что надо уйти от коллективного управления: старики из политбюро слишком ненадежны. Ему нужно стать президентом, то есть сместить престарелого Громыко с поста председателя Президиума Верховного Совета. Ближний круг согласен: другого выхода нет, вся надежда на Горбачёва.

Конверт с компроматом

Горбачёв открывает партийную конференцию и смело объявляет о том, что планирует осуществить «коренную реформу политической системы». Он объясняет ее, как обычно, заветами Ильича. Ленин хотел, чтобы в стране было «общественное самоуправление», а Сталин извратил его учение, насадив «чрезмерное огосударствление общественной жизни». Как результат — «всевластие Сталина и его окружения, волна репрессий и беззакония».

Любой диссидент мог бы позавидовать смелости, с которой Горбачёв описывает советскую действительность: «демократические принципы на словах и авторитарность на деле»,