Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь

Публичная перепалка между Ельциным и Лигачёвым — это, по сути, первые в российской и советской истории телевизионные дебаты. И Ельцин их бесспорно выигрывает. Лигачёв выглядит малограмотным и чересчур самоуверенным. Более того, произошедшее — это и удар по Горбачёву, который вместо того, чтобы поспорить с бывшим руководителем Москвы самостоятельно, выпустил на ринг своего заместителя. Это абсолютный триумф Ельцина. По нему бьет тяжелая артиллерия в лице Лигачёва, но так неумело, что отныне ему гарантирована роль главного оппозиционера страны.

После гневной речи Лигачёва снова объявляют перерыв. Члены политбюро уходят пить чай. По словам Черняева, Горбачёв в своей заключительной речи вовсе не планирует говорить о Ельцине — текст выступления написан заранее. Но вдруг в комнату отдыха заходит Раиса Горбачёва. Она в ярости от слов Ельцина и требует: «Это нельзя так оставлять!» Эмоции жены впечатляют Горбачёва, и он не остается равнодушным. В заключительном слове он обрушивается на Ельцина, фактически присоединяясь к Лигачёву.

В ожидании заговора

Готовя партийную конференцию и революционные изменения в законодательстве, Горбачёв, конечно, периодически пытается представить себе сценарий провала. Впрочем, его воображение рисует один вариант: консерваторы бунтуют, организуют заговор против него, пытаются его свергнуть, но народ на его стороне.

Еще в апреле 1988 года он даже рассказывает приближенным о таком случае. Будто бы его зятя, врача в Первой градской больнице, остановил недавно гаишник и стал спрашивать, куда пропал генсек. «Где Михаил Сергеевич? Ты не виляй. Говори. Мы же знаем. Три дня уже его машины не идут в город! Слухи ходят, что его уже сняли… Если так, скажи. Народ вокруг заведен, люди грозят, что, если сняли, выйдем на улицу с оружием!» — якобы слышит врач от офицера.

Неясно, правдива ли именно эта история или так Горбачёв проверяет сотрудников, но в тот момент он действительно очень часто говорит о возможном заговоре и об отставке. Впрочем, на работе он на самом деле отсутствовал три дня: проходил медобследование.

Еще, например, тогда он пугает членов политбюро тем, что «не держится за кресло» и готов уйти в любой момент, но «пока он генсек, будет отстаивать идеалы перестройки». Как ни странно, этот аргумент всегда действует на партийных боссов, они полностью теряют волю.

Тем не менее после статьи Нины Андреевой Горбачёв решает, что ему нужно радикально реформировать партийный аппарат. Но он понимает, что не может просто уволить всех начальников старшего поколения: их слишком много и их некем заменить. Поэтому он решает провести реструктуризацию: радикально сократить аппарат, ликвидировать отделы с дублирующими функциями, отправить на пенсию максимальное число сотрудников, достигших карьерных высот при Брежневе, то есть потенциальных заговорщиков.

Впрочем, ему сложно уволить тех, кто был с ним с самого начала и помогал приходить к власти. Например, Лигачёва. Он придумывает рокировку: Лигачёв и Яковлев больше не заведуют идеологией. Первый становится куратором сельского хозяйства, а второй — международных отношений. Это должно лишить их возможности конфликтовать. А еще он как бы повышает главу КГБ Виктора Чебрикова, делая его секретарем ЦК.

С одной стороны, Чебриков, как и Лигачёв, давно помогает ему. С другой — он явно человек других ценностей: все еще считает предателями Сахарова и Солженицына, противится освобождению политзаключенных, хвалил статью Андреевой. Перевод его из КГБ на Старую площадь — это, конечно, пенсия, всем это ясно.

Но кто заменит генерала Чебрикова? Преемника Горбачёв и Яковлев подбирают вместе. Достойным кандидатом им кажется Владимир Крючков, шеф внешней разведки, бывший помощник Андропова. Архитекторам перестройки он кажется хорошо образованным и прозападным. А еще он сопровождал Горбачёва в ходе его предыдущего визита в США. И во время делового ужина с заместителем главы ЦРУ Робертом Гейтсом и советником президента по национальной безопасности Колином Пауэллом Крючков немало удивил американцев: когда ему предложили виски Johnnie Walker Red Label, он улыбнулся и сказал, что пьет только Chivas Regal.

Горбачёв реализует план масштабной чистки в ЦК. Он собирает пленум, и руководство партии единогласно утверждает все предложенные им изменения. Консерваторы безропотно уходят в отставку по собственному желанию. Спорить с начальником никто из них еще не научился.

Пожалуй, единственный человек, кто не стесняется критиковать Горбачёва в глаза, — это 65-летний маршал Ахромеев, начальник Генерального штаба. Планомерное сокращение военных расходов его возмущает. «Пойдя на огромные жертвы, мы построили первоклассные военные заводы, которые не уступают американским. И что нам теперь делать? Останавливать производство и выпускать вместо танков кастрюли и сковородки?» — чуть не плачет маршал. В конце года он даже демонстративно подаст в отставку в знак протеста. Правда, уважающий его Горбачёв попросит Ахромеева остаться на должности советника по военным вопросам.

Два русификатора

Перед открытием партийной конференции происходит событие, которое остается практически незамеченным большинством советских граждан: Горбачёв смещает еще одного крупного партийного руководителя.

С того момента как он стал генсеком, он сменил большинство глав союзных республик. Но на своих местах остаются первые секретари компартий Эстонии и Латвии, Карл Вайно и Борис Пуго. Они люди разных поколений (Вайно 65 лет, а Пуго только 51 год), но их биографии очень похожи. Вайно — этнический эстонец, а Пуго — латыш, но оба говорят на родном языке намного хуже, чем на русском. Оба родились в России, в семьях фанатичных коммунистов.

Отец Пуго был так называемым латышским стрелком, то есть воевал на стороне большевиков еще во время Гражданской войны в 1918 году, а потом работал в НКВД. Отец Вайно в 1917 году устанавливал советскую власть в Сибири, воевал там в Гражданскую войну, а потом осел в Томске.

Семьи Вайно и Пуго жили в СССР в тот момент, когда в 1940 году все три балтийских государства вошли в состав Советского Союза. В учебниках истории в СССР это описано так: во всех трех странах произошли революции и они добровольно присоединились к Советскому государству. Это официальная версия, и ее запрещено подвергать сомнению.

Только после окончания Второй мировой, когда Красная армия освободила Эстонию и Латвию (так написано в советских учебниках) и сделала их советскими республиками, молодые Карл Вайно и Борис Пуго отправились каждый на свою историческую родину делать карьеру — и добрались до высших ступеней. Естественно, оба имеют репутацию русификаторов: эстонский и латышский для них не родные языки. Кстати, их республики объединяет и то, что в них увеличивается число русскоговорящих жителей, переезжающих из России.

Политические взгляды обоих консервативные — и довольно жесткие. К примеру, Карл Вайно выдал свою дочь замуж за сына Всеволода Кочетова, писателя-сталиниста, автора романа «Чего же ты хочешь?».

Горбачёв впервые приезжает в балтийские республики в феврале 1987 года: сначала в Ригу, потом в Таллинн. В столицу Эстонии его пригласили на съезд местного комсомола. Свое выступление там он начинает словами: «Сердечно приветствую молодежь Советской Латвии!» Потом он еще несколько раз в своей речи путает Эстонию и Латвию,