Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь

«Когда у наших писателей не было свободы и их отправляли в тюрьмы, весь мир протестовал против этого», — осуждает коллег в интервью американскому изданию поэт Андрей Вознесенский. А главный редактор «Огонька» Виталий Коротич сравнивает Хомейни со Сталиным и при этом добавляет: «Мы живем во времена, когда никто не хочет портить отношения с другой страной из-за книги, которую никто в СССР не читал».

«Интердевочка»

В январе 1989 года в прокат выходит фильм режиссера Петра Тодоровского «Интердевочка». Он символизирует еще одну революцию, происходящую в СССР, — сексуальную. Это картина о жизни ленинградских секс-работниц, более того — валютных, обслуживающих иностранных клиентов.

По советским законам любые операции с иностранной валютой — это преступление, а проституция вообще является чем-то запредельным. Большинство советских зрителей не подозревали ни того, что в СССР есть секс-работницы, ни того, что о них можно снимать кино. При этом фильм почти даже не эротический — там нет откровенного секса, лишь одна из актрис обнажает грудь.

Одну из проституток играет 25-летняя литовская актриса Ингеборга Дапкунайте. «Когда я прочитала сценарий, я сразу поняла, что это будет бомба. Так и случилось — этот фильм стал русской «Красоткой». С учетом советской специфики, конечно», — вспоминает она.

Советского зрителя шокирует все. Три года назад жительница Ленинграда говорила по телевидению, что в СССР секса нет. Два года назад Алла Пугачёва жаловалась, что в ленинградской гостинице «Прибалтийская» «проститутки чувствуют себя вольготнее, чем артисты». И вот все сошлось: фильм снят именно в гостинице «Прибалтийская»

Главное, что определяет судьбу «Интердевочки», — то, что создатели картины регистрируют кооператив и выкупают несколько копий фильма, а значит, они могут самостоятельно организовывать прокат. Правда, в Советском Союзе фиксированные цены: билет в любой кинотеатр стоит 50 копеек. Но если на показ приходит кто-то из актеров, тогда это можно заявить как концерт и брать за билет в десять раз больше — по пять рублей.

Дапкунайте вспоминает, что ей предлагают поехать на гастроли с фильмом, обещая семь тысяч рублей за десять дней. Ее зарплата в театре в Вильнюсе в этот момент — 150 рублей в месяц.

«Можете выбрать любой город СССР», — предлагает продюсер. «А какой у вас самый далекий город?» — из любопытства спрашивает она. Самыми далекими оказываются Улан-Удэ, столица Бурятии, и Целиноград в Казахстане (будущая столица страны Астана). И Дапкунайте едет в оба города.

«Такого успеха я не видела никогда, — будет вспоминать актриса. — В Улан-Удэ у нас было по десять сеансов в день, залы были забиты битком, а еще люди приносили стремянки, ставили их в проходах и садились на них. В Целинограде сеансов было меньше, но там залы по пять тысяч человек».

На часть заработанных денег Дапкунайте покупает своей бабушке дом под Вильнюсом. Вскоре он спасет их семью: когда в 1990-е начнутся перебои с продуктами, родственники актрисы будут питаться овощами и фруктами, выращенными на бабушкином огороде. 

Красная сотня

Зимой 1989 года в СССР стартует предвыборная парламентская кампания — это первые конкурентные выборы за много десятилетий, определяется состав первого съезда народных депутатов. Впрочем, правила для этих выборов, которые придумали Горбачёв и его команда, очень странные. С одной стороны, по всей стране в территориальных округах проходят альтернативные выборы. С другой — зарегистрироваться в качестве кандидата непросто. Каждый претендент на депутатское место должен быть утвержден неким «собранием избирателей», а значит, местные партийные власти имеют огромные возможности для манипуляции. Кроме того, большое число мест зарезервировано за общественными организациями: профсоюзами, союзами писателей и кинематографистов, Академией наук и так далее. Наконец, целых сто мест должна получить коммунистическая партия — эту квоту называют «красная сотня».

Удивительно, что еще вчера выборы были невозможны, а сегодня благодаря смелости Горбачёва они проводятся. Но правила вызывают у многих бурю возмущения (к примеру, в парламентах балтийских республик и Азербайджана). Почти никто не выражает благодарности генсеку. Более того, его реформы кажутся непоследовательными и половинчатыми. На местах региональный аппарат как может пытается вмешиваться в выборный процесс: отстраняет нежелательных кандидатов и подыгрывает своим. При этом нельзя делать это явно, ведь Горбачёв таких манипуляций явно не одобрит. Поэтому власти на местах пытаются максимально незаметно использовать административный ресурс, и почти всякий раз это приводит к скандалу, после чего региональные чиновники отступают. Уникальный случай в истории: авторитарная система очень боится проявить свою авторитарную суть и пытается выглядеть демократической, и все потому, что первое лицо хочет видеть ее такой. И все чиновники стремятся изображать из себя демократов и не позволяют себе никаких репрессивных мер, чтобы понравиться начальнику.

Больше всего нареканий вызывает пресловутая «красная сотня» — сто депутатских мест, зарезервированных за компартией. Яковлев пытается отговорить Горбачёва от этой нормы. Он считает, что все члены политбюро должны участвовать в альтернативных выборах. Горбачёв уверен, что он сам в таком случае ничем не рискует, но не хочет «оставлять на произвол судьбы» своих коллег: «Любой провал на выборах не будет заслуженным, ведь все они голосовали за перестройку и публично поддержали ее».

«Пусть все привыкают отвечать за себя, пусть едут по округам, доказывают свою необходимость быть в парламенте», — настаивает Яковлев и даже предлагает себя в качестве возможной «жертвы» свободных выборов, желая баллотироваться сам в каком-нибудь округе, чтобы проверить отношение к политике реформ. Горбачёв против. Он считает, что это будет воспринято другими членами политбюро как вызов.

10 января 1989 года пленум ЦК утверждает «сотню» депутатов от компартии. Надо сказать, что это голосование — формальность, список заранее сформирован Горбачёвым. И тем не менее последнее место среди сотни кандидатов занимает Егор Лигачёв, а предпоследнее — Александр Яковлев. Оказывается, лидеры двух лагерей — консервативного и либерального — самые непопулярные люди в партийной верхушке. Что, впрочем, неудивительно: члены партии воспитаны Сусловым и им противна мысль о том, что надо иметь собственное мнение, они привыкли поддерживать начальство. Хотя уже ощущается недовольство им: Горбачёв занимает пятнадцатое место в этом рейтинге.

Яковлев, кстати, в этот момент уже размышляет над тем, что Советскому Союзу нужно отходить от однопартийной системы. Он считает, что политическая конкуренция пойдет на пользу стране, но пока не осмеливается говорить об этом.

Кино и Диснейленд

В феврале 1989 года Виктор Цой и Юрий Каспарян впервые летят в Америку. В аэропорту Лос-Анджелеса их встречает Джоанна. Ради такого случая она арендует белый лимузин с шампанским. Они едут по городу, высовываются из окон и поют. Первая вожделенная остановка на их пути — это магазин гитар.

Они живут в пляжном домике родителей Джоанны в Малибу, гуляют по пляжу, смотрят на серферов в Венисе. По словам Джоанны, Вите явно нравится снова оказаться в месте, где его никто не узнает и у него не просят автографов. «Игла»