Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь
Наверное, это переломный момент в истории. Горбачёву удается переступить через личную обиду, он в шаге от того, чтобы начать реальные экономические преобразования: окончательно порвать с консерваторами и возглавить движение реформаторов вместе с Ельциным. Это медовый месяц в отношениях Горбачёва и Ельцина, о котором еще недавно нельзя было и мечтать.
30 августа открывается расширенное заседание Президентского совета, на которое приглашены главы союзных республик, министры и члены Верховного Совета. Список участников составлял глава аппарата Горбачёва Валерий Болдин, который сам, конечно, убежденный противник программы «500 дней».
«Два дня заседали. Точнее — бились», — напишет позднее Рыжков. Чем больше атакуют «500 дней», тем меньше решимость Горбачёва. Команда Ельцина требует отставки советского премьера. А он, по словам Черняева, отвечает так: «Уходить — так всем уходить, — при этом он смотрит на Горбачёва, — все разваливали, все довели до крови, до экономического хаоса, все добивались того, что имеем… Почему я должен быть козлом отпущения?!»
Дальше все еще сильнее запутывается: российский парламент принимает программу «500 дней», а глава российской компартии Полозков называет ее «предательством социализма и сдачей страны капитализму». Горбачёв сидит в зале и терпеливо сносит все оскорбления.
Проблема максимально далека от решения, да и Горбачёв не хочет ничего решать. Вместо этого 9 сентября он улетает в Хельсинки на встречу с президентом США Бушем.
Мэрайя Кэри против русского рока
В сентябре 1990 года Уолтер Йетникофф, многолетний глава CBS Records и один из самых влиятельных людей в американской музыкальной индустрии, объявляет о своей отставке. По мнению Гребенщикова, это событие напрямую влияет и на его жизнь.
Что же случилось? В конце лета издательство Random House опубликовало скандальную книгу «Hit Men» — расследование журналиста Фреда Даннена о том, как устроена закулисная жизнь звукозаписывающих компаний. В книге много неприятных подробностей: взятки, которые дают за эфиры, тайные сделки, наркотики. Книга рассказывает не только про Йетникоффа, но и про других магнатов музыкальной индустрии. Но именно собственники CBS Records воспринимают книгу очень близко к сердцу. Дело в том, что с 1988 года звукозаписывающая компания принадлежит Sony. Именно Йетникофф организовал сделку по продаже лейбла, которая оценивалась в два миллиарда долларов. Но теперь японские владельцы считают, что репутация руководителя компании после выхода разоблачающей книги не соответствует их стандартам. По крайней мере, такой версии придерживается Гребенщиков.
На место сына иммигрантов из Одессы приходит сын иммигрантов из Италии: новый глава лейбла — его бывший вице-президент Томми Моттола. По словам Гребенщикова, у Моттолы совсем другие музыкальные вкусы: он намерен приложить все усилия, чтобы сделать суперзвездой свою девушку Мэрайю Кэри. Контракт с Гребенщиковым не продлен, второй его альбом, который он пишет в Лондоне, никогда не выйдет.
Впрочем, дело, возможно, не во вкусах Моттолы. Дебютный альбом Кэри невероятно успешен: по всему миру продано больше 15 миллионов дисков и он приносит больше 50 миллионов долларов. «Radio Silence» Гребенщикова не пользуется успехом вовсе.
Американское приключение Бориса Гребенщикова на этом заканчивается. Он оказывается первым и последним рок-исполнителем из Советского Союза, у которого была возможность попробовать свои силы в Америке — и из этого ничего не вышло. Год назад БГ в интервью Rolling Stone рассказывал, что американские друзья говорили ему: «Это для тебя огромный шанс, ты не должен его проморгать». Но именно так и вышло.
Праздник завершается
Явлинского тем временем приглашают в Вашингтон на совместную сессию Международного валютного фонда и Всемирного банка. Там он презентует свою программу. По его словам, после этого к нему подходит профессор Гарварда венгр Янош Корнаи и говорит, что это лучшая программа реформ в Восточной Европе.
«Григорий, вы можете мне объяснить, почему в вашей программе нет кредитов МВФ?» — спрашивает его представитель этой организации. Явлинский уверяет, что они не понадобятся. СССР справится и так, ресурсов хватает.
На следующий день Явлинский планирует погулять по Вашингтону, но ему звонят из аппарата сенатора Боба Доула и просят подойти на Капитолийский холм. Явлинский идет к сенатору.
Их разговор длится всего несколько минут, Доул извиняется и говорит, что он очень спешит, ему пора на заседание. Явлинский уже злится: «Какого хрена ты меня сюда выдернул, я бы по городу лучше погулял, мне завтра улетать», — думает он. Но Доул на прощание говорит: «Я три дня назад был в Москве, разговаривал с Борисом Ельциным. И он у меня спросил: «Вот эта программа реформ, она опасная?» И я ему сказал, что она правильная, но опасная. А что делать, такая перестройка. И он мне на это говорит: «Я не буду ее выполнять, у меня весной выборы президента». Я просто хотел вас об этом предупредить».
«На этом праздник завершился», — вспоминает Явлинский.
Горбачёв возвращается из Хельсинки. Верховный Совет продолжает со скандалами обсуждать программу «500 дней». Шаталин доказывает, что выбор не между социализмом и капитализмом, а между жизнью и могилой. Горбачёв начинает отступать и предлагает компромисс: поручает еще одному экономисту, академику Абелу Аганбегяну, разработать нечто среднее между программами Явлинского и Рыжкова. Позже Ельцин назовет это попыткой «поженить ежа и ужа».
Наконец, Верховный Совет СССР отвергает программу «500 дней». Горбачёв настолько демотивирован, что уже даже не сопротивляется. «Жизнь подняла эту красивую программу на воздуси», — с безысходностью в голосе говорит он Черняеву.
«Для меня неизбежность краха Советского Союза стала очевидной в начале осени 1990 года, — позже напишет экономист Егор Гайдар. — После того, как советская политическая элита сорвала возможность союза М. Горбачёва и Б. Ельцина, основой которого могла стать программа «500 дней». <…> Она давала шанс преобразовать СССР в конфедерацию и реализовать набор стабилизационных мер, позволяющих избежать экономическую катастрофу».
Хайль, Горбачёв!
Принятый еще в мае закон «О защите чести и достоинства Президента СССР» становится триггером для диссидентки Валерии Новодворской — давней и неукротимой противницы режима. Она начинает серию протестных акций. Ее цель — спровоцировать власть применить против нее этот драконовский закон.
Она пишет статью под названием «Хайль, Горбачёв!», где сравнивает главу Советского государства с Гитлером, и публикует ее в партийной газете. Статья вызывает интерес у прокуратуры, главного редактора допрашивают, но никаких последствий нет. Новодворская продолжает оскорблять президента «в прозе и в стихах, утром, вечером и на сон грядущий. <…> …в интервью и на митингах, на диспутах и демонстрациях, в столице и в провинции, на заводах и в университетах» — так она напишет
