Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь

Следствие скажет, что он уснул за рулем. Многие поклонники не поверят в это — они будут считать, что аварию подстроили. Впрочем, Цой не был опытным водителем. Он получил права всего лишь в июне, меньше чем за два месяца до смерти. Он уже был в зените своей славы — можно представить себе, что на экзамене по вождению к нему явно не были строги и не старались проверить, насколько хорошо он научился водить.

Виктора Цоя хоронят 19 августа 1990 года. Гребенщиков не приезжает на похороны.

После смерти Цоя Джоанна и ее муж Юра долго не будут видеться: он будет жить в Ленинграде, а она гастролировать по СССР и жить в Москве. Через год он предложит ей развестись. Она согласится не раздумывая.

Интеллигентный батюшка

9 сентября 1990 года священник Александр Мень выходит из дома. Он живет в Подмосковье, по лесной тропинке ему надо дойти до станции, сесть на электричку и доехать до поселка Новая Деревня — там находится его церковь. 

Мень — наверное, самый популярный православный священник в СССР, он известный публицист, пишет статьи и книги, часто выступает по телевидению, к нему стекаются прихожане из столицы, его церковь — центр притяжения московской интеллигенции. 

В то утро священник не успевает дойти до станции — по дороге в лесу на него нападают и наносят несколько ударов топором по голове. Истекая кровью, он возвращается к дому, жена видит его у калитки и даже не сразу узнаёт. На вопрос, кто это сделал, Мень отвечает: «Это неважно». Он умирает еще до прибытия скорой.

Смерть Александра Меня — первое испытание для новоизбранного патриарха Алексия. Дело в том, что в РПЦ не все любят убитого. С одной стороны, он никогда не был церковным диссидентом, публиковался в официальных изданиях и никогда не конфликтовал с церковным начальством. С другой стороны, он звезда перестройки, слава пришла к нему именно потому, что он либерал и гуманист. Он был духовным отцом многих советских диссидентов. А далеко не все отцы церкви, лояльные партии и КГБ, придерживаются похожих взглядов. Наоборот, их можно считать сторонниками лигачёвской «русской партии».  

В официальном заявлении по поводу убийства священника новый патриарх вынужден немного дистанцироваться от покойного: «Не все его суждения полностью разделялись православными богословами, но ни одно из них не противоречило сути Священного Писания, где как раз и подчеркивается, что надлежит быть разномыслиям между вами, дабы явились искуснейшие».

Важная деталь из биографии Меня — он выходец из еврейской семьи, его родители были иудеями, но сам Александр был крещен в шестимесячном возрасте. Среди его прихожан тоже много крещеных евреев, что, конечно, является красной тряпкой для националистов-антисемитов. Духовным чадом отца Александра был знаменитый поэт и музыкант Александр Галич, в 1974-м уехавший на Запад и посвятивший ему свою знаменитую песню «Когда я вернусь». Лидер общества «Память» Дмитрий Васильев говорит, что Мень — еретик и что как проповедник он очень опасен.

Мень попадал и в поле зрения государства: в 60-е годы у него проходили обыски из-за его знакомства с Солженицыным. В 70-е глава КГБ Юрий Андропов писал в докладной записке в ЦК, что «прокатолический священник» Мень является орудием борьбы Ватикана против СССР.

Настоятель храма в Новой Деревне был в каком-то смысле противоположностью священнику другому церковному диссиденту, Дмитрию Дудко: вокруг одного собирались московские либералы, вокруг второго — русские патриоты, поклонники Российской империи. Но если Дудко еще в 1980 году был арестован, сломался в заключении и стал каяться в антисоветской деятельности, то Меня власть не стала трогать. Впрочем, среди верующих бытовало мнение, что приход отца Александра находится «под колпаком» — КГБ внимательно следит за всеми, кто к нему приезжает. В некотором смысле это продолжение той же политики, которую придумал зампред КГБ Филипп Бобков, разрешая Ленинградский рок-клуб: лучше легализовать и держать под контролем, чем запретить и загнать в подполье.

Впрочем, если «дудковцев» КГБ удалось за эти годы приручить (именно в их среде было создано общество «Память»), то «меневцев» спецслужбы недооценили. В начале 80-х они казались слишком маленькой угрозой — в конце 80-х стало очевидно, что именно демократы, а не националисты задают тон в обществе.

И Михаил Горбачев, и Борис Ельцин требуют немедленно найти убийц Меня. Следствие задерживает то одного, то другого подозреваемого — всего за время расследования больше 50 человек дадут признательные показания. Большинство версий окажутся бытовыми. Один из соседей священника станет утверждать, что убийство ему заказали два «черных человека» — люди из РПЦ. Брат покойного будет уверен, что убийство совершил КГБ. Впрочем, в итоге никого так и не признают виновным.

Медовый месяц

Две конкурирующие экономические программы написаны — и Рыжков с Абалкиным приезжают на дачу, где работают Явлинский и его команда. «Мы попали в стан откровенных врагов» — так напишет про эту встречу в воспоминаниях Рыжков, для которого отказ от плановой экономики — что-то совершенно неприемлемое. Разговора не получается. На прощание премьер говорит: «Я не стану хоронить государство своими руками. Более того, буду бороться с вами, могильщиками, до последних сил».

21 августа Горбачёв прилетает из отпуска, по старой советской традиции его в аэропорту встречают все руководители государства. Прямо на аэродроме начинается скандал. Рыжков ругается с Шаталиным и Петраковым — Горбачёв пытается их мирить.

После отъезда президента Рыжков подходит к группе помощников прощаться и, по словам Черняева, «дрожа от ненависти», говорит Петракову: «Ну ты у меня войдешь в историю!» «Вы уже вошли в историю», — отвечает советник президента.

Стоящий рядом Лукьянов добавляет: «Если будете так вести дело, то Верховный Совет в сентябре скинет правительство, а в ноябре будет распущен съезд народных депутатов и сам Верховный Совет. Будут назначены новые выборы и не позднее декабря скинут президента… и вас».

Во власти формируются два непримиримых лагеря. С одной стороны — Ельцин, Явлинский, а также несколько помощников Горбачёва, с другой — союзные тяжеловесы: Рыжков, Лукьянов, Крючков, Язов и другие министры союзного правительства. Силы явно неравны, но пока этого никто не понимает.

На следующее утро Горбачёв принимает у себя команду Явлинского. Молодые экономисты приезжают в Кремль с дачи в рубашках с коротким рукавом — неслыханная дерзость. Но Горбачёв хохочет вместе с ними, он сам как влюбленный мальчишка. Ему нравятся их предложения, по словам Петракова, все чувствуют себя окрыленными.

Через день к Горбачёву приходит Рыжков с помощниками. Он настаивает на том, что план Явлинского уничтожит социализм и Советский Союз. «Необходимо во что бы то ни стало убрать Ельцина, — требует председатель Госплана Маслюков. — Как хотите, Михаил Сергеевич, но любой ценой убрать, без этого не обойтись».

«Прекратите говорить ерунду», — перебивает его Горбачёв.

Вскоре Горбачёв встречается с Ельциным один на один, и у них наконец случается конструктивный диалог. Они общаются пять часов. «Знаешь, Николай, состоялся