Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь

Потом она начинает регулярно выходить на Пушкинскую площадь и жечь советские флаги. Наконец, 17 сентября во время очередной акции ее задерживают.

«Я не верила, что они способны на такую глупость, как начать дело по этой злосчастной статье. Это было еще глупее принятия закона», — будет вспоминать она, но следователи во время обыска находят у нее дома «еще с десяток оскорблений горбачёвской чистоты».

Ее отправляют на психиатрическое освидетельствование в больницу имени Кащенко. Более того, об этом сообщают в вечерней программе «Время». С этого момента Новодворская — звезда номер один, ее защищают и поддерживают очень многие новые демократические СМИ.

Суд продлится больше полугода — в марте 1991-го Новодворская будет частично оправдана, но получит два года исправительных работ за сожжение флагов. Впрочем, и этот приговор отменит Верховный суд.

Как нам обустроить Россию

Александр Солженицын очень переживает из-за того, что не может повлиять на события в России, при этом утешается тем, что его предшественники, великие русские писатели начала ХХ века, не смогли повлиять на революцию 1917 года: «Много ли сделали Блок или Бунин в 1917-м? И даже Льва Толстого, доживи он до Семнадцатого, — кто бы в той суматохе слушал? <…> Мое место — заканчивать мои работы».

В августе Горбачёв подписывает очередной указ о возвращении советского гражданства 23 деятелям культуры, в их числе Иосиф Бродский и Александр Солженицын с женой. А вскоре Иван Силаев, назначенный Ельциным глава российского правительства, публикует в газете «Советская Россия» письмо Солженицыну, в котором предлагает приехать и стать его личным гостем. «Для меня невозможно быть гостем или туристом на родной земле… Когда я вернусь на родину, то чтобы жить и умереть там…» — отвечает писатель.

В это время он пишет огромную статью под названием «Как нам обустроить Россию?». И в начале сентября в Вермонт звонит главный редактор «Комсомольской правды» с вопросом, не хочет ли писатель опубликовать свой текст. С ним разговаривает Аля — она дает согласие, ведь у газеты колоссальный тираж, 21,9 миллиона экземпляров в день. Солженицыны ставят условие: текст не будет подвергаться никакой правке. Газета согласна. Следом поступает запрос из «Литературной газеты» — она готова опубликовать ту же статью даже на день позже, чем «Комсомольская правда».

Статья выходит 18 сентября — ее печатают отдельной брошюрой. Текст становится сенсацией — его все обсуждают. Это пик славы Солженицына на родине.

Текст начинается словами: «Часы коммунизма — свое отбили. Но бетонная постройка его еще не рухнула. И как бы нам, вместо освобождения, не расплющиться под его развалинами».

Первый тезис статьи: Советский Союз все равно развалится — и не надо его сдерживать.

«Нет у нас сил на Империю! — и не надо, и свались она с наших плеч! — пишет Солженицын. — Надо теперь жестко выбрать: между Империей… и духовным и телесным спасением нашего же народа». Однако дальше он подробно описывает, что он считает «нашим народом»: Россию, Украину, Беларусь и Казахстан. Эти четыре советские республики представляются автору единым целым, и их нужно сохранить, назвав их «Русь» или «Российский Союз». А все остальные одиннадцать республик СССР можно и нужно отпустить, даже если они этого не хотят.

Солженицын, конечно, считает себя антиимперцем. Он, например, напоминает: «Могла же Япония примириться, отказаться и от международной миссии, и от заманчивых политических авантюр — и сразу расцвела». Вспоминает и о том, что русские имперцы XIX века, настаивавшие на том, что Россия — «единая и неделимая», считали ее неотъемлемыми частями Польшу и Финляндию: «Но кто возьмется настаивать на этом сегодня? Неужели Россия обеднилась от отделения Польши и Финляндии?»

Важнейшая часть текста — это размышления автора о том, что русские и украинцы — одно и то же: «Сам я — едва не на половину украинец, и в ранние годы рос при звуках украинской речи. <…> Это все — придуманная невдавне фальшь, что чуть не с IX века существовал особый украинский народ с особым не-русским языком. Мы все вместе истекли из драгоценного Киева, «откуду русская земля стала есть», по летописи Нестора, откуда и засветило нам христианство. Одни и те же князья правили нами. <…> Народ Киевской Руси и создал Московское государство. В Литве и Польше белорусы и малороссы сознавали себя русскими и боролись против ополяченья и окатоличенья. Возврат этих земель в Россию был всеми тогда осознаваем как Воссоединение.

Сегодня отделять Украину — значит резать через миллионы семей и людей: какая перемесь населения; целые области с русским перевесом; сколько людей, затрудняющихся выбрать себе национальность из двух; сколькие — смешанного происхождения; сколько смешанных браков — да их никто «смешанными» до сих пор не считал. В толще основного населения нет и тени нетерпимости между украинцами и русскими. Братья! Не надо этого жестокого раздела! — это помрачение коммунистических лет. Мы вместе перестрадали советское время, вместе попали в этот котлован — вместе и выберемся. 

<…> Конечно, если б украинский народ действительно пожелал отделиться — никто не посмеет удерживать его силой. Но — разнообразна эта обширность, и только местное население может решать судьбу своей местности, своей области».

Солженицын признаёт, что в случае разделения СССР России придется переселить обратно на родину многих русских, и задается вопросом: на какие деньги? Его предложение: перестать тратить на внешнеполитическое влияние, на военные нужды. «До каких же пор мы будем снабжать и крепить — неспособные держаться тиранические режимы, насаженные нами в разных концах Земли, — этих бездонных расхитчиков нашего достояния? — Кубу, Вьетнам, Эфиопию, Анголу, Северную Корею <…> До каких пор и зачем нам выдувать всё новые, новые виды наступательного оружия? да всеокеанский военный флот? Планету захватывать? А это всё — уже сотни миллиардов в год. И это тоже надо отрубить — в одночас. Может подождать — и Космос».

Он описывает также систему государственного устройства: собрать Всеземское собрание (по сути, съезд народных депутатов), которое выдвинет нескольких кандидатов в президенты (чтобы не отвлекать народ долгими праймериз), а потом уже всенародным голосованием должны быть избраны президент и вице-президент.

КГБ он требует закрыть: «Прозрачны их уловки, что именно сейчас они особенно нужны — для международной разведки. Все видят, что как раз наоборот. Вся цель их — существовать для себя, и подавлять всякое движение в народе. Этому ЧКГБ с его кровавой 70-летней злодейской историей — нет уже ни оправдания, ни права на существование».

При этом он еще раз подчеркивает, что его ценности вовсе не либеральные. Солженицын за традиционную семью: «Женщина — должна иметь возможность вернуться в семью для воспитания детей, таков должен быть мужской заработок».

Текст Солженицына производит сильное впечатление на многих. Восхищен даже новый пресс-секретарь Горбачёва Виталий Игнатенко, он говорит генсеку: «В истории останутся он да вы. Ленин уйдет, а вот вы оба там будете». Горбачёв недоволен и выступает на тему статьи «Как нам обустроить Россию?» на заседании Верховного Совета. Говорит, что писатель живет прошлым и проявил себя монархистом. Особенно возмущены текстом в Украине и Казахстане: украинцам автор