Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь

Но в конце 1980-х все закончилось, и в Москве продукты тоже стали продавать по талонам. Сейчас я уже плохо помню, сколько полагалось в месяц на человека: пачка сахара, литр подсолнечного масла, палка колбасы, пачка макарон — наверное, что-то еще. Видимо, бутылка водки.

Иногда нас с сестрой просили постоять в очереди за чем-то. Поэтому важным центром моей жизни был продуктовый магазин. Он находился на первом этаже нашего дома. Я часами стоял в каких-то очередях и от скуки развлекал себя придумыванием фантастических миров, странных городов и загадочных королевств. Всем им я придумывал политическую историю: королей и президентов, которые боролись друг с другом.

Впрочем, в основном в очередях стояла бабушка — целыми днями. А мама все время работала. После развода с отцом она стала работать на двух, а потом и на трех работах: библиотекарем, репетитором по английскому, а потом еще и бебиситтером. Как-то раз, придя вечером домой, она вдруг, глядя на нас с сестрой, спросила: «Неужели будет такой день, когда я вернусь с работы, вы меня спросите: «Мама, а что сегодня на ужин?», а я вам отвечу: «Сегодня есть нечего…»?»

Янаев действует

В первых числах января 1991 года Павлу Вощанову, бывшему корреспонденту «Комсомольской правды», который, будучи журналистом, летал с Ельциным в Америку, а теперь стал его советником, сообщают, что с ним хочет приватно переговорить помощник вице-президента Янаева. Они встречаются в сквере. «С Горбачёвым стало невозможно работать. Своей нерешительностью он толкает страну в пропасть. Мы считаем, ситуацию надо спасать, причем незамедлительно», — говорит помощник вице-президента. Цель встречи — заручиться если не поддержкой, то по крайней мере невмешательством Ельцина.

Вощанов идет к своему начальнику и начинает сразу с главного: «Борис Николаевич, получена информация, что Янаев готовит свержение Горбачёва». Ельцин никак не реагирует. «На лице ни малейшей обеспокоенности, будто я рассказал ему не о готовящемся государственном перевороте, а о том, что мой сосед по лестничной клетке не желает убирать кучи дерьма, которые регулярно оставляет возле моей двери его наглая, не приученная к порядку кошка», — будет вспоминать Вощанов.

«Борис Николаевич, что будем делать?»

«Ничего не будем делать», — загадочно отвечает Ельцин. Но поручает Вощанову подумать: где можно в случае чего спрятать его, Ельцина, семью.

Вощанов связывается со своими знакомыми в Грузии. Вскоре он договорится с президентом Звиадом Гамсахурдией о том, что семье Ельцина будет выделена резиденция, где она всегда может укрыться в случае опасности. Но Ельцин недоволен. Он не хочет никак зависеть от Гамсахурдии, потому что нельзя ссориться с Шеварднадзе, который по-прежнему считает Грузию своей вотчиной.

Десантники в Вильнюсе

В эти же дни в Ригу, где находится штаб Прибалтийского военного округа, приезжает Владислав Ачалов, замминистра обороны, бывший командующий ВДВ. Именно он год назад руководил военными действиями в Баку. Он проводит совещание, на котором, по словам Алксниса, «командиры нижнего и среднего уровня, то есть полковники, командиры дивизий, полков, все как один матерят Горбачёва». Выслушав их, Ачалов говорит: «Тогда мы будем действовать сами».

Как уверяет Виктор Алкснис, несмотря на то что Михаил Горбачёв не решается ввести чрезвычайное положение, «механизм уже запущен»: в балтийские республики уже перебрасываются воинские части, спецназ и группа «Альфа». «Инициативу взяли на себя руководители на местах. Командиры воинских частей, командование округов, КГБ, Минобороны, — рассказывает Алкснис. — Люди рвались в бой, потому что они уже натерпелись эти два года. Антиармейская истерия в Прибалтике была жуткая, они рвались навести порядок, дать по мозгам и прочее, прочее».

Поразительно, что люди, живущие в одной стране, СССР, сформировавшиеся, казалось бы, в одной культурной среде, до такой степени по-разному видят мир. Многие русскоязычные жители балтийских стран, а особенно военные, совершенно не могут понять, почему русских там называют оккупантами. Для них это чудовищное оскорбление, травля, проявление местного национализма. Они ничего не желают слышать про пакт Молотова — Риббентропа и называют это «ворошить историю». Всю свою жизнь они жили в советской парадигме, верили в «дружбу народов» и не хотели замечать, что эта дружба зачастую построена на насилии и притворстве. Они не могут расстаться с этим советским мифом и готовы за него бороться, потому что понимают, что, лишившись этого мифа, они навсегда станут оккупантами и, скорее всего, будут вынуждены уехать из Балтии, где прожили десятилетия, а некоторые и родились. Они борются не по заданию Москвы — наоборот, именно они являются главными инициаторами этой борьбы.

А вот насколько вовлечено московское руководство — это вопрос. Помощник Горбачёва Андрей Грачёв считает, что президент дал силовикам — Крючкову, Язову и Пуго — карт-бланш. «Примерно как год назад, когда сказал Бразаускасу «Идите куда хотите!», махнул рукой: попробуйте, посмотрим, на что способны ваши «здоровые силы». Большего от него и не требовалось». И силовики действуют.

Показательная операция начинается в Литве. Как вспоминает Левон Тер-Петросян, всякий раз, когда он приезжает в Москву, у него нет сомнений в том, что Кремль пытается играть на внутренних противоречиях: поддерживает премьер-министра Казимиру Прунскене против главы парламента Витаутаса Ландсбергиса.

Итак, 7 января правительство Прунскене проводит либерализацию цен. Стоимость продуктов увеличивается в 2–3 раза. На следующий день около парламента собирается митинг — очевидно, он не стихийный, а заранее организованный. Его участники пытаются ворваться в здание, но литовская полиция разгоняет их горячей водой из брандспойта. Ландсбергис выступает по телевидению с призывом: «Поддержите свою власть, в противном случае будете иметь чужую».

Парламентарии отменяют решение о либерализации цен, а вечером Казимира Прунскене объявляет, что ее правительство уходит в отставку.

Даже много лет спустя Ландсбергис будет считать, что все это сделано по согласованию с КГБ, чтобы спровоцировать кризис в Литве и дать Москве повод перейти к силовому сценарию. Верховный Совет Литвы принимает отставку Прунскене, но просит остальных министров продолжать работу. Спустя годы будут найдены документы, подтверждающие, что Прунскене была в прошлом осведомительницей КГБ.

На следующий день демонстрация у стен парламента продолжается, появляются лозунги «Долой парламент! Да здравствует Союз ССР!».

И Москва начинает действовать по сценарию: почти так же, как это было в той же самой Литве в 1940-м или в Чехословакии в 1968-м. 8 января председатель Совета национальностей Рафик Нишанов заявляет о «многочисленных телеграммах жителей Литвы с призывом к союзному руководству навести в республике порядок». А 10 января выступает и Горбачёв — с требованием «незамедлительно восстановить действие Конституции СССР, отменить ранее принятые антиконституционные акты».

Руководители Литвы, Латвии и Эстонии выпускают совместное заявление, в котором говорится, что «предостережения Эдуарда Шеварднадзе о надвигающейся диктатуре в СССР оказались своевременными и правдивыми».

В это время в Литву прибывают новые армейские подразделения. 9 января они подтягиваются к Вильнюсу. Утром 11 января советские десантники начинают захватывать здания в городе. Они окружают Дом печати, где находятся