Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь

«Михаил Сергеевич, да от вас ничего не потребуется. Побудьте здесь. Мы за вас сделаем всю грязную работу» — так заканчивает Бакланов свое короткое вступление.

Горбачёв резко отвечает, что ничего подписывать не будет.

«Подайте в отставку!» — требует генерал Варенников. Горбачёв отказывается, и генерал произносит страстную речь о том, что президент нарушил присягу, которую давал на Конституции, что потворствует сепаратистам, что военные ущемлены и так далее. Он говорит так долго, что Горбачёв грубо его прерывает: «Я всё это уже слышал».

«Возвращайтесь и доложите мою точку зрения», — как начальник инструктирует их Горбачёв.

Гости выходят из кабинета, где видят сидящую в холле Раису. Бакланов и Шенин пытаются с ней поздороваться, но она продолжает сидеть, не здороваясь в ответ, и игнорирует протянутую Баклановым руку. «Что происходит? С добром ли вы приехали?» — спрашивает она. «Вынужденные обстоятельства», — отвечает Бакланов.

Черняев в ловушке

Помощник президента Анатолий Черняев работает в соседнем здании. Они с Горбачёвым должны подготовить речь, которую тот намеревается произнести послезавтра, в день подписания союзного договора. Около пяти часов к нему в комнату вбегает секретарша Ольга: «Анатолий Сергеевич, что происходит? Приехал Болдин, с ним Бакланов, и Шенин, и еще какой-то генерал, высокий в очках, я его не знаю».

Черняев выглядывает в окно: во дворе скопление машин и охранников. Его первая мысль — очередная авария на АЭС, новый Чернобыль, раз среди приехавших Бакланов. Через час вся группа уезжает — и забирает с собой начальника личной охраны Горбачёва. Тогда Черняев понимает, что проблемы именно у президента.

Вскоре к ним заходит генерал КГБ, который объясняет, что они заперты и не смогут вернуться к себе. Дело в том, что Черняев и Ольга живут не на президентской даче, а в соседнем пансионате: «Анатолий Сергеевич, поймите меня правильно. Я здесь оставлен за старшего. Мне приказано никого не выпускать».

Он же объясняет, что подписания союзного договора не будет, самолет Горбачёва отправлен в Москву, дача оцеплена автоматчиками, обслуживающий персонал — садовники, повара, уборщицы — все заперты. «Не знаю, где я их тут буду размещать», — жалуется новоявленный тюремщик.

А Черняев засыпает его бытовыми вопросами: а как же ужин, а как предупредить секретаршу Тамару, которая осталась в пансионате, она «наверное, мечется, ничего не может понять», а как забрать вещи.

Вечером один из охранников говорит Черняеву, что можно выйти во двор — там как раз гуляет Горбачёв с семьей.

«Знаешь, что произошло?» — таким вопросом встречает президент помощника.

«Откуда же мне знать! Я только из окна наблюдал», — говорит Черняев.

Горбачёв пересказывает в лицах разговор с приезжавшими, причем в этот раз не стесняется в выражениях, хотя обычно он не матерится при жене и дочери. Например, вспоминает слова, сказанные Болдину: «Мудак ты и молчал бы, приехал мне лекции читать о положении в стране».

«Мутант», — шутит дочь президента Ирина, имея в виду неожиданное превращение человека, который раньше считался едва ли не членом семьи.

Горбачёв продолжает пересказывать свои слова: «Общество — это не батальон. Налево — марш и шагай. Ваша затея отзовется страшной трагедией, будет нарушено все, что уже стало налаживаться. Ну, хорошо: вы все и всех подавите, распустите, поставите везде войска, а дальше что?»

Черняев мягко упрекает президента в том, что он сам приблизил к себе этих людей: «Это же все «ваши», Михаил Сергеевич, люди, вы их пестовали, возвышали, доверились им…»

Горбачёв не может поверить в то, что Язов тоже присоединился к заговору — это ему кажется невероятным: «А может, они его туда вписали не спросив? А Янаев? Ведь этот мерзавец за два часа до приезда этих со мной говорил по телефону. Распинался, что меня ждут в Москве, что завтра приедет меня встречать во Внуково!»

Погуляв в темноте, узники резиденции «Заря» расходятся по комнатам.

Кремль. 20:00

К 20:00 Крючков вызывает всех в Кремль. В кабинете премьера Павлова они должны принять последние решения о создании государственного комитета по чрезвычайному положению — ГКЧП.

И Павлов, и Янаев опаздывают. Они оба немного пьяны. Правда, когда Янаев появляется, именно премьер шутит над ним: «Мы тут сидим, важные дела обсуждаем, а вице-президент где-то гуляет».

Заседание ведет Крючков, но место председателя он уступает Лукьянову. Глава парламента очень беспокоится, требует вычеркнуть его из списка членов ГКЧП. И настаивает, что, если Горбачёв болен, нужно заключение врачей.

В 22:15 с шумом заходит делегация, летавшая в Крым, ее члены явно нетрезвы. Они рассказывают о беседе с Горбачёвым. После этого все поворачиваются к Янаеву — мол, значит, он должен ввести чрезвычайное положение.

«Я этот указ подписывать не буду, — говорит вице-президент, прикуривая следующую сигарету от предыдущей. — Президент должен вернуться после того, как отдохнет, поправится, придет в себя. Кроме того, я не чувствую себя ни морально, ни по квалификации готовым к выполнению этих обязанностей».

Янаев требует, чтобы обязанности президента взял на себя Лукьянов. Но тот достает Конституцию и показывает ему, что это обязанность вице-президента.

В итоге Янаева уговаривают. Он подписывает указ, а следом — Павлов, Крючков, Пуго, Язов и Бакланов.

— Что у вас есть? Дайте план, — сердито говорит Лукьянов.

— Никакого у нас, Анатолий Иванович, плана нет, — говорит Язов.

— Но почему же, есть у нас план, — уверяет Крючков.

Около половины двенадцатого приходит министр иностранных дел Бессмертных. Он отказывается входить в ГКЧП, поясняя, что с ним не будет разговаривать ни один зарубежный лидер.

Крючков заявляет, что уже готов список нескольких десятков политиков, которых надо арестовать в первую очередь. «Тысячу надо!» — со смехом говорит Павлов.

Болдину становится плохо — его увозят в больницу. Вслед за ним на дачу к жене уезжает Язов.

Горячий сторонник жестких мер Виктор Алкснис этим вечером в Риге. Ему звонит знакомый — офицер из штаба Прибалтийского военного округа: «Я тут сижу на дежурстве. Скучно. Давай подъезжай, посидим, выпьем по сто грамм, поговорим». Когда Алкснис добирается до него, выясняется, что это все лишь повод. «Я тебя не для этого пригласил. Завтра будет объявлено чрезвычайное положение, Горбачёв арестован, сюда прибыл Ачалов…».