Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь

Наконец, в июне 1986 года альбом под названием «Red Wave» выходит в США — пусть и небольшим тиражом, однако о нем пишут все западные СМИ. Джоанна Стингрей вдруг просыпается звездой: все хотят взять у нее интервью, называют ее Армандом Хаммером нового поколения. Джоанна на седьмом небе от счастья, она даже отправляет по одному экземпляру «Red Wave» Рональду Рейгану и Михаилу Горбачёву.

«А почему музыку этих групп издают в США, а не у нас?» — спрашивает, по легенде, Михаил Горбачёв, когда ему показывают альбом «Red Wave», изданный Джоанной Стингрей. Очевидно, он вовсе не догадывается, что эти слова станут причиной колоссальных неприятностей для многих людей, но так работает бюрократическая машина. Начальник недоволен, значит, подчиненные должны принять меры.

Рок-звезда Рейкьявика

Почти год прошел с момента первой встречи Горбачёва и Рейгана в Женеве — и в августе 1986 года советский генсек решается на неожиданный шаг. Он пишет в Вашингтон с предложением провести короткую встречу — хоть на один день — в Рейкьявике, столице Исландии. Советник Горбачёва по международным делам Анатолий Черняев переспрашивает: «Почему в Рейкьявике?» Горбачёв объясняет, что это примерно посередине между Москвой и Вашингтоном, никому не будет обидно.

Рейган соглашается. Он понимает, что, скорее всего, они ни о чем не договорятся. Но Горбачёв обещал ему, что эта встреча будет подготовкой к визиту генсека в Вашингтон — там-то они и подпишут все судьбоносные договоры.

Горбачёв перед отъездом рассказывает членам политбюро свой план: он предложит Рейгану несколько фантастических уступок в обмен на сворачивание программы «звездных войн». А если тот откажется, он разоблачит его на итоговой пресс-конференции как обманщика и разжигателя войны. Члены политбюро, конечно, не спорят с генсеком. К программе «звездные войны» все относятся очень серьезно. В советском руководстве популярна идея, что на самом деле американцы хотят разместить в космосе водородные бомбы, а все остальное только ширма. При этом руководство ВПК настаивает на том, что СССР должен построить адекватную защиту, уверяя, что есть способ сделать это быстро, дешево и надежно. Впрочем, ВПК и так расходует большую часть советского бюджета.

Именно поэтому остальные советники Горбачёва, включая многих генералов, считают, что критически важно не допустить нового витка гонки вооружений. Надо любой ценой уговорить Рейгана отказаться от программы «звездные войны». Никто не считает, что Рейган блефует. По словам советника Горбачёва Роальда Сагдеева, Рейган на самом деле верит в этот план. Якобы под влиянием создателя американской водородной бомбы Эдварда Теллера он убедился, что это единственный способ прийти к миру без ядерного оружия. «Уничтожение ядерного оружия — бзик Рейгана, это правда его мечта», — будет вспоминать Сагдеев, участник многочисленных переговоров с участием американского президента.

Горбачёв едет в Рейкьявик, собираясь ошеломить американского коллегу своим напором. Американские медиа полны скептицизма. «Что за шутки, — комментирует Збигнев Бжезинский, некогда советник по национальной безопасности при президенте Джимми Картере, — предупреждать о саммите всего за две недели? Без программы?» Ему вторит Генри Киссинджер: проблемы между СССР и США «невозможно устранить, выстроив личные отношения между двумя лидерами, и не в наших интересах создавать впечатление, будто это реально».

В Рейкьявике обе стороны седлают любимого конька. «Мир без ядерных ракет», — описывает свою мечту Рейган. «Полная ликвидация ядерного оружия», — поправляет его Горбачёв и перечисляет возможные шаги со своей стороны: сократить на 50% межконтинентальные баллистические ракеты, в том числе CC-18, которые Вашингтон считает самой большой угрозой. И еще несколько уступок — лишь бы Рейган пообещал, что разработки программы «звездные войны» не выйдут за пределы военных лабораторий в течение ближайших десяти лет.

Американская делегация в шоке. «Всех удивило», будет вспоминать госсекретарь Шульц, что Горбачёв «рассыпает дары у наших ног». Другой американский переговорщик Пол Нитце назовет это «лучшим советским предложением за последние двадцать пять лет». Но принимать их Рейган не хочет. Он говорит Горбачёву, что готов обещать: программа «звездные войны» не будет направлена против СССР. «Хотите — верьте, хотите — нет», — настаивает американский президент.

Горбачёв выходит из себя. Он отвечает, что, если Рейган рассчитывает его «обхитрить, тогда надо кончать переговоры». Рейган в ответ фактически приглашает СССР стать частью «Стратегической оборонной инициативы», чтобы Горбачёв точно знал, что «звездные войны» не направлены против русских.

Американская делегация в предынфарктном состоянии. Никто из них не ожидал, что Рейган заявит подобное, и все надеются, что Горбачёв откажется. Но Горбачёв даже не замечает, чтó на самом деле ему предложил Рейган. «Спасибо Горбачёву, что он остановил вот эту бредовую идею Рейгана», — позже будут говорить советники американского президента, вспоминает Сагдеев.

На следующий день случается еще одна сенсация. Госсекретарь Шульц просит Горбачёва уточнить, правильно ли американцы поняли, что СССР готов за десять лет уничтожить все стратегическое ядерное оружие. «Да, мы можем это сделать. Мы можем все ликвидировать», — уверенно говорит Горбачёв. «Ну давайте так и сделаем», — отвечает Шульц.

Это, конечно, исторический момент. Руководители СССР и США договорились об уничтожении всего своего ядерного арсенала к 1996 году. На тот момент они, конечно, не единственные ядерные державы в мире: есть еще Китай, Индия, Великобритания, Франция, Израиль и даже ЮАР. Однако вес двух супердержав настолько велик, что они с большой вероятностью могут убедить (или заставить) остальных последовать их примеру.

Впрочем, эйфория у собравшихся длится всего пару минут. Два лидера вспомнили про злосчастные «звездные войны». Рейган говорит, что американские правые «вышибут ему мозги», если он откажется от этого проекта. Горбачёв берется его увещевать: мол, Рейган «в трех шагах от того, чтобы войти в историю как великий президент», что если сейчас они вдвоем преодолеют разногласия, то никто из критиков Рейгана «не посмеет раскрыть рот», а «весь мир зааплодирует».

Рейган настаивает, что «все упирается в одно слово», а именно «лаборатории». Пусть Горбачёв откажется от своего условия. Горбачёв вторит, что «не сможет вернуться в Москву», если допустит испытания нового оружия в космосе: его назовут «идиотом, а не лидером».

В какой-тот момент, когда лидеры исчерпывают свои аргументы, они оставляют беседовать помощников — и главным переговорщиком со стороны СССР остается глава Генштаба маршал Ахромеев. Он неожиданно покоряет своих собеседников, в том числе госсекретаря Шульца, своей гибкостью и интеллектом. «Я последний из могикан», — говорит он, имея в виду, что он последний из советских военачальников, кто участвовал во Второй мировой войне. Шульц переспрашивает, откуда эта фраза. Ахромеев отвечает, что «вырос на приключенческих романах Джеймса Фенимора Купера». Шульц изумлен: он не знал, что романы американского писателя Купера об индейцах значительно популярнее в СССР, чем в США.

Впрочем, даже удивительная симпатия между советским маршалом и американским госсекретарем не помогает. Переговоры заканчиваются провалом. «Мне все еще кажется, что мы можем договориться», — прощаясь, говорит Рейган. «А мне кажется, вы не собирались ни о чем договариваться», — зло отвечает Горбачёв. Советники предлагают американскому президенту продлить переговоры еще