"Фантастика 2026-43". Компиляция. Книги 1-21 - Павел Смолин

— Привыкай, малыш, — хлопнул он меня по плечу. — Это Уимблдон.

Мы пошли в направлении суеты — операторы и журналисты толкались за лучшие места, организаторы тащили кубок и «тарелку» для занявшего второе место Роджера.

— Может карьеру закончить? — поделился я с ним мыслями. — Круче уже наверно не будет, останусь в истории феноменом: пришел, собрал Шлем и ушел непобежденным.

— Ушел трусом, — поправил Федерер. — Мало занять первую строчку, нужно хотя бы еще пару сезонов доказывать, что это — не случайность.

— Ты прав, — признал я. — Чем длиннее винстрик, тем больше страх его потерять. Унести его сейчас — все равно, что расписаться в трусости. Сам же потом жалеть буду.

— Будешь, — подтвердил Роджер. — К тому же твой Шлем было бы неплохо покрыть золотом. Нет уж, я не позволю тебе уйти — мы долго варились в своем болоте из десятка человек, прыгали по рейтингу туда-сюда. Расслабились, — самокритично вздохнул и развел руками. — А ты пришел и вдохнул в наше болото новую жизнь. Теперь ты — самый желанный трофей, и мы с парнями сотрем руки и ноги в порошок, чтобы прервать твой винстрик.

Все эти «болотные монстры» с пугающей систематичностью «набирают». Полагаю, дело в мотивации. Именно это Федерер только что и озвучил. Ну обидно — ты весь такой профессионал с многолетним стажем, а тут приходит деревенский китайский пацан и переворачивает годами складывавшийся порядок вещей с ног на голову, ракетой влетев на первую строчку и сделав то, что никому не удавалось с 1969-го года. Обидно. Завидно. Реваншизм пожирает так, что рука сама тянется к ракетке — чего это ты сидишь, бывший топ? Ну-ка давай дополнительную тренировочку!

— Страшно, — признался я.

— Правильно — бойся! — оскалившись, зловеще прошипел на меня Федерер.

— Даже не пытайся, — фыркнул я. — Я в свою голову даже родную бабушку не пускаю.

— Слабые удары валят крепкие дубы, — пожав плечами, изрек Роджер англоязычный аналог поговорки «вода камень точит».

— Азиаты в этом плане круче, — самодовольно заявил я. — Благодаря Чингиз-хану у нас появилось цивилизационное оружие под названием «длинная воля». Я им владею по праву рождения в полной мере.

— Расист, — приложил меня Роджер.

— Неправда, — отмахнулся я. — Всем известно, что расистами могут быть только белые.

Хохотнув, Федерер посерьезнел и с тоской пожалел:

— Жаль, что Новак всего этого не увидел.

— Очень жаль, — согласился я. — Я хочу посветить ему свою победу.

— Это будет правильно, — одобрил он. — Я собирался сделать так же, но… — развел руками.

Камеры, до которых мы к этому моменту благополучно добрались, жадно принялись фиксировать нас на пленки и флешки. Здесь же нам пришлось временно разделиться.

Обычно первым награждают проигравшего, но существует такая штука как «эфирное время», и его впустую сожги очень много, поэтому меня пропустили первым. Махая руками трибунам — приоритет китайскому сектору конечно — я совершил короткое путешествие по корту, вдоль сетки которого выстроились аплодирующие мне судьи и организаторы. Судья-с-вышки среди них имелся, и в этом я тоже увидел разницу менталитетов: случись подобное в Китае, этого дяденьки бы здесь не было. И вообще нигде бы не было — всё, списан в утиль, а значит подлежит скорейшему забвению.

Цель путешествия — пара скромненьких столиков, покрытых британскими флагами. На одном — золотой кубок, на другом — тарелка Роджера. Перед ними — старенький герцог, старенький (а ведь ему не так долго в очереди на трон стоять осталось, Иван даже его коронацию смотрел) Принц Уэльский Чарльз Филипп Артур Джордан и какой-то лысый мордатый чувак, которого я не знаю. Тоже поди аристократ.

Под соответствующие комментарии из громкоговорителей я добрался до тройки «пиджаков» и отвесил особе королевской крови поклон. Ну не плевать же мне ему в пожилую рожу, это очень неэтично!

— Мистер Ван, вы подарили фанатам тенниса всего мира и Уимблдону великолепное зрелище, — начал отрабатывать номер принц.

Профессионал, блин — я на тысячу процентов уверен, что происходящее ему глубоко безразлично. Сколько лет он вот так всякое говорит и вручает? Какого уровня автоматизации достиг? Прибавляем сюда воспитание и данное по праву рождения (и подкрепленное соответствующими документами!) даже не право, а обязанность ощущать свое превосходство над окружающими, ничем его не выдавая. Вот сейчас старпер очень убедительно мне улыбается и всем видом излучает радость.

Стоп! Да он же искренен! Учтем все те же десятилетия представительских функций и внесем в «дежурный» Уимблдон немножко хаоса в виде снятия трусов с обладателя первого за половину века сезонного Шлема и торжественной презентации их всему миру. Да это же просто бриллиант! Да, Августейший взор как бы оскорблен недостойным его предметом, случившееся — позор для всей Британии, но разве случившееся в силу своей абсурдности не укладывается в понятие «английский юмор»? Да его высочество до самой смерти будет это вспоминать и потешаться! Теперь я уверен, что едва уловимый отзвук иронии в голосе принца на словосочетании «великолепное зрелище» мне не показался.

— Но прежде, чем начать церемонию, я бы хотел принести вам свои извинения за прискорбную ошибку судейства, — не дрогнув и краешком мимических мышц извинился наследник английского престола перед китайцем.

И снова — профессионал, блин! Я, конечно, торговать лицом умею похуже, но отвесить в ответ на извинения благодарный поклон осилил. Это уже не спорт, а почти политика, от которой, впрочем, я по-прежнему буду стараться держаться подальше. Небольшие «вбросы» в Российский интернет не в счет! Надо будет запросить у профильного сотрудника выжимку происходящего там — Уимблдон всё, есть немножко времени на досуг.

— Первый за полсотни лет Большой Шлем нашел своего владельца, — продолжила особа королевской крови и подняла со столика кубок. — Это — великий день в истории спорта, и я горд тем, что честь вручить завершающий ваш Шлем кубок выпала мне.

Так и есть, да, кроме «горд» и так далее. С другой стороны, событие и впрямь историческое, может и вправду немножко приятно пожилому принцу такую награду вручать.

Я с поклоном принял кубок:

— Благодарю ваше королевское высочество за награду и за столь высокую оценку зрелища, которое наблюдал весь мир, — с улыбкой посмотрел в глаза принцу.

Его протокольная лыба стала шире на пару миллиметров — Августейшая особа оценила мое умение считывать иронию. Толку мне