Одаренный регент. Книга 7 - Тим Волков

— Я был там, где считал нужным быть, — ответил Кайрин уклончиво, глядя прямо в глаза секретарю. — Но теперь я вернулся, потому что наступило время действовать.

Орсет слегка кивнул, принимая ответ.

— Что привело вас сюда, Александр Сергеевич?

Кайрин сделал пару шагов вперёд, а затем остановился, глядя на секретаря.

— Я хочу подать свою кандидатуру на Императорский пост, — заявил он, выдержав паузу.

Глаза Орсета вспыхнули от удивления, которое быстро сменилось восторгом.

— Это… замечательная новость! — воскликнул он, позволяя себе редкую искренность. — Ваше имя давно звучит в кулуарах Совета. Многие считают, что именно вы должны были занять трон после смерти Его Величества.

Кайрин холодно улыбнулся, в его взгляде не было ни капли теплоты, но этого никто не заметил.

— Рад слышать, что Совет настроен столь разумно, — сказал он. — Я знаю, что могу принести стабильность в эти неспокойные времена.

Орсет кивнул, его лицо выражало глубокое уважение.

— Народ действительно жаждет сильного лидера, а ваше имя вызывает у всех лишь доверие и восхищение. Совет поддержит вашу кандидатуру, я в этом не сомневаюсь.

Кайрин чуть склонил голову, принимая слова Орсета как должное.

— Тогда я рассчитываю на ваше содействие, Левиан, — сказал он, делая тонкий акцент на последнем слове.

— Конечно, — с готовностью ответил секретарь. — Я немедленно начну подготовку документов и оповещу остальных членов Совета.

Кайрин снова улыбнулся, но его улыбка напоминала хищника, готовящегося к прыжку.

— Благодарю вас. Вы не пожалеете о своём решении.

Орсет, не заметив скрытой угрозы в голосе, поклонился.

— Ваше возвращение — именно то, что нужно нашей империи, — заверил он. — Мы сделаем всё, чтобы народ узнал о вашем намерении как можно скорее.

Когда Орсет вышел из зала, чтобы заняться подготовкой, Кайрин остался стоять в одиночестве. Его глаза вспыхнули фиолетовым светом, когда он взглянул на пустой трон, возвышающийся в центре зала.

— Скоро, — прошептал он, и его голос эхом разнёсся по залу. — Очень скоро.

* * *

Граф Эдвин Блэквуд стоял у окна своего личного кабинета в особняке, расположенном в сердце аристократического квартала. Его изящный костюм идеально сидел на нём, но пальцы судорожно сжимали трость с серебряным набалдашником, выдавая бурю эмоций, скрытую за безупречной маской.

Он только что получил новость, от которой холодный гнев накрыл его с головой. За его спиной тихо, почти робко говорил один из его доверенных людей, маг-курьер, который принес известие.

— Граф, это подтверждено. Александр Пушкин жив и уже подал заявку на выдвижение своей кандидатуры в Императоры. Его присутствие в Дворце избрания зафиксировано лично Верховным секретарём Орсетом.

Блэквуд медленно обернулся, и его взгляд мог заморозить океан.

— Повтори это ещё раз, — сказал он ледяным голосом, в котором чувствовалась едва сдерживаемая ярость.

Курьер сглотнул и начал с начала, стараясь не смотреть графу в глаза.

— Пушкин… он выжил. Кайрин не смог его устранить. Более того, он появился в Дворце Совета и подал заявку на участие в выборах Императора.

Эдвин шагнул ближе, его трость звонко ударила о мраморный пол.

— Это невозможно, — процедил он сквозь зубы. — Кайрин поклялся, что уничтожит его. Он уверял, что всё под контролем! Неужели все, что говорили про его Клан — выдумка? Неужил они не могут убрать одного единственного человека?

Его голос, сначала низкий, поднялся до резкого. Граф оттолкнул курьера жестом, указывая на дверь.

— Убирайся!

Курьер мгновенно исчез, оставляя Блэквуда одного.

Граф повернулся к окну и впился взглядом в горизонт. Его планы рушились на глазах. Кайрин должен был устранить Пушкина, открыть ему путь к манипуляции Высшим Советом и обеспечить его окончательную победу в интригах, которые плёлся годами. Теперь же сам факт того, что Пушкин жив, означал, что его собственное выдвижение обречено.

Блэквуд поднял трость и с яростью ударил её по краю стола.

— Этот выскочка! Этот самодовольный одаренный! — прорычал он.

Его руки сжались, и слабое свечение магии окутало их, но он быстро успокоился. Ярость, хотя и кипела внутри, никогда не должна была затуманивать его разум.

Граф подошёл к большому резному шкафу и открыл одну из дверей. Внутри находились документы, карты, магические артефакты и записи — всё, что он собирал для контроля над Советом и будущей Империей.

— Если Кайрин не справился, значит, мне придётся действовать самому, — произнёс он тихо, его голос теперь звучал как шёпот холодного ветра.

Он достал один из артефактов — небольшой кристалл, испещрённый тонкими, словно живыми, линиями. Это был инструмент слежения, способный фиксировать магические аномалии.

— Если Пушкин настолько глуп, что снова показался на глаза Совету, он обречён. Но для этого нужно убедиться, что ни одно его действие не останется вне моего внимания.

Граф подошёл к большому столу, где стоял массивный магический глобус, покрытый рунными знаками. Он вложил кристалл в углубление на его поверхности, и глобус засиял, отражая карту столицы.

— Найти его, — приказал он, активируя чары.

Глобус засиял ярче, рунные линии побежали по его поверхности, собираясь в точку, где должен был находиться Пушкин. Но вместо одной точки вспыхнули две.

Блэквуд резко отшатнулся, его глаза расширились от удивления.

— Что за… — начал он, но затем шагнул ближе, вглядываясь в мерцающие огоньки.

Одна точка находилась в центре города, прямо в пределах Дворца избрания. Но вторая точка… она находилась за пределами столицы, на границе одной из восточных провинций.

— Невозможно, — выдохнул Блэквуд. Его пальцы снова сжали трость.

Он замер на мгновение, чувствуя, как его ум, подобно хорошо отлаженному механизму, начинает обрабатывать новую информацию.

— Это ошибка? Нет, кристалл не может ошибаться.

Рунные линии продолжали мерцать, словно насмехаясь над его неспособностью сразу разгадать загадку.

— Как это возможно? — пробормотал он, отшатнувшись.

Трость с серебряным набалдашником тихо стукнула о край стола, когда он положил её рядом. В голове графа роились мысли, как тучи перед бурей.

— Две точки… Пушкин в двух местах одновременно, — повторил Блэквуд, скрестив руки на груди. — Или это ошибка?

Он сомневался. Магический глобус, связанный с древними чарами слежения, был непогрешим. Он использовал его десятки раз, и тот никогда не давал сбоя.

Граф встал, неспешно обошёл стол и остановился у окна. Вид на город, озарённый вечерними огнями, обычно успокаивал его. Но сейчас он казался мрачным и таинственным, словно скрывал ответ на неразрешимую загадку.

—