Мельница - Михаил Васильевич Шелест
Это все, что возьму я с собой.
Это все, что останется после меня
Это все, что возьму я с собой.
Две мечты да печали стакан мы, воскреснув, допили до дна
Я не знаю зачем тебе дан правит мною дорога-луна.
Ты не плачь, если можешь, прости, жизнь не сахар, а смерть нам не чай.
Мне свою дорогу нести, до свидания, друг, и прощай.
Это все, что останется после меня
Это все, что возьму я с собой.
Это все, что останется после меня
Это все, что возьму я с собой.
Оу-о-о-о…
Не останавливаясь, а только изменив ритм, я продолжил:
— Что такое осень — это небо[3],
Плачущее небо под ногами,
В лужах разлетаются птицы с облаками,
Осень, я давно с тобою не был.
В лужах разлетаются птицы с облаками,
Осень, я давно с тобою не был.
Осень, в небе жгут корабли,
Осень, мне бы прочь от земли.
Там, где в море тонет печаль,
Осень тёмная даль.
Что такое осень — это камни,
Верность над чернеющей Невою,
Осень вновь напомнила
Душе о самом главном,
Осень, я опять лишён покоя.
Осень вновь напомнила
Душе о самом главном,
Осень, я опять лишён покоя.
Осень, в небе жгут корабли,
Осень, мне бы прочь от земли.
Там, где в море тонет печаль,
Осень, тёмная даль.
Что такое осень — это ветер
Вновь играет рваными цепями,
Осень, доползём ли, долетим ли до ответа,
Что же будет с Родиной и с нами.
Осень, доползём ли, долетим ли до рассвета,
Осень, что же будет завтра с нами.
Осень, в небе жгут корабли,
Осень, мне бы прочь от земли.
Там, где в море тонет печаль,
Осень, тёмная даль.
Осень, в небе жгут корабли,
Осень, мне бы прочь от земли.
Там, где в море тонет печаль,
Осень, тёмная даль.
Тает стаей город во мгле,
Осень, что я знал о тебе.
Сколько будет рваться листва,
Осень вечно права.
В промежутках между припевом и следующими куплетами у меня даже получилось какое-то соло. Струны были мягкими и у меня кое-что вышло «наковырять».
— В последнюю осень ни строчки, ни вздоха[4],
Последние песни осыпались летом.
Прощальным костром догорает эпоха,
И мы наблюдаем за тенью и светом.
В последнюю осень.
В последнюю осень.
Осенняя буря шутя разметала
Все то, что душило нас пыльною ночью.
Все то, что дарило, играло, мерцало
Осиновым ветром разорвано в клочья.
В последнюю осень.
В последнюю осень.
Ах, Александр Сергеевич, милый,
Ну, что же вы нам ничего не сказали
О том, как держали, искали, любили,
О том, что в последнюю осень вы знали.
В последнюю осень.
В последнюю осень.
Голодное море шипя поглотило,
Осеннее солнце, и за облаками
Вы больше не вспомните то, что здесь было,
И пыльной травы не коснетесь руками.
Уходят в последнюю осень поэты,
И их не вернуть — заколочены ставни.
Остались дожди и замерзшее лето,
Осталась любовь и ожившие камни.
В последнюю осень.
В последнюю осень.
В последнюю осень.
В последнюю осень.
В последнюю осень.
* * *
Мотоцикл стал серьёзным помощником. Я ведь нагружал себя на тренировках до одури и добираться домой на городском транспорте было утомительно. Да и спортивный диспансер находиться в самом центре, под центральной площадью, где стоит памятник «Борцам за власть Советов». А туда я продолжал наведываться еженедельно. Для полноценного отдыха у меня оставалось воскресенье, но и оно омрачалось необходимостью корпеть над домашним заданием. Хотя, я его, чаще всего, делал на работе после школы в субботу.
Воскресенье мы проводили со Светланой, уезжая куда-нибудь подальше: или на речку Суйфун, это восемьдесят километров в сторону Уссурийска и Хабаровска, или на речку Майхэ — пятьдесят километров в сторону Находки. Мы со Светиком ловили рыбу. В марте на Суйфуне ещё стоял люд, а Мйхэ, по причине близкого моря, вскрылась раньше и там сумасшедшим образом шла краснопёрка.
К моему удивлению на Майхе и сейчас, как и в мою время, продавали червей. Рубль кучка, в кучке штучка, хе-хе. Целый спичечный коробок червей на рубль отсыпали. Полосатиков. Как раз тоно самое для краснопёрки. Морские черви торговались на рубль дороже. Но можно было, при наличии костюма, накопать червей самому. Но оно мне надо?
Мы брали мясо для шашлыка, напитки, чай в термосе и отдыхали. А вокруг нас мужики то и дело взмахивали удочками. Жор шёл бешенный. Ха-ха… Ну и мы не отставали. Организму нужен был белок для наращивания мышечной массы, и я покупал мясо на рынке, а в магазине говяжьи кости ног для приготовления жидкого горячего бульона, типа холодца. Я готовил армянский «хаш», но без «рубца» и «вкушал» его по утрам с изготовленным мной в духовке тонкой мучной лепёшкой. Родители с меня, каждый по своему, «угорали». Папа подначивал, но как-то с опаской, а мама удивлённо и настороженно наблюдала за моими кулинарными экспериментами.
— Ну, почему не холодец? — спросила как-то она.
Я только пожал плечами, но добавил:
— Древние традиции, мама. Что-то такое древние знали, что к свинине относились с опаской.
Нет! Свинину я не списал со счетов. Шашлык со свинины лучше, чем из говядины. Просто баранины нормальной мне не доставалось В гастроном привозили баранину, но сразу после рубки, но она тут же расходилась по знакомым директрисы. Кстати, рубщик мяса, через месяц общения через губу, признал во мне «своего парня» и показал, как нужно рубить мясо.
Как правило, мясо привозили в тушах и полутушах. Рубщик разделял его по категориям, а потом рубил по порциям. Вот я и потренировался махать топором. Так-то мне оно особо и не было интересно, но в жизни ведь всё может пригодиться. Да и помахать топором было полезно для физического развития. Особенно с левой руки.
Рубщик аж напрягся, когда я взял топор в левую руку и рубанул им по туше. Я-то удары в каратэ отрабатывал и правой и левой рукой. В том числе и удар «молот». В том числе и палкой работал с обеих рук и с утяжелением. Так, что траекторию я рассчитал правильно и рука не дрогнула. Рубщик только покачал и покрутил головой. А потом, когда «курили», сказал:
— Не знавал ещё рубщиков, что с обеих рук одинаково работают. Ты как какой-то древний рыцарь. САМБО, вроде занимаешься?
— Ну, да. Самозащитой без оружия, — сказал я и улыбнулся.
— Хм! Без оружия,
