Обменный фонд. Том 2 - Сергей Линник

— Жду тебя.

Минский встал, давая понять, что пора заниматься делами.

— Одну минутку, Соломон Львович.

— Да?

— У вас есть спички?

— Вот, возьмите, — он вытащил коробок из кармана, дал мне и пододвинул пепельницу.

Я скомкал Мишино письмо.

— Дайте, пожалуйста, конверт с условиями.

— Очень правильное решение.

Бумага сгорела быстро. Теперь можно и к адвокатам.

* * *

Московиц с Абрамсом находились в Уильямсберге, который в Бруклине. В принципе, недалеко — проехать по мосту через Ист-Ривер, и мы на месте. Минский ехал уверенно, наверняка уже бывал у них.

Здесь впечатление, что я попал в Израиль, которого ещё, вроде бы, нет, стало намного сильнее. Пейсатые бородачи с белыми накидками в полоску и в меховых шапках встречались буквально на каждом шагу.

Адвокатский офис занимал три этажа в здании на Робблинг-стрит. Солидная контора, адвокату Анту сюда бы стоило наведаться для понимания — как правильно пускать пыль в глаза. Юристы разных рангов носились во все стороны, и никого в офисе, казалось, не волновала капитуляция Японии, случившаяся, пока мы ехали на поезде.

Минский с уверенностью ледокола повёл меня через кордоны секретарей и помощников. Прямиком в офис к одному из главных партнёров — Джейкобу Абрамсу. Передал с рук в руки.

Хозяин кабинета был совсем не стар. Лет тридцать пять, не больше. Но взгляд цепкий, и в выражении лица что-то, дающее уверенность — при случае этот парень и в рукопашную пойдёт, несмотря на стодолларовый костюм. Мне, правда, проверять это не пришлось. Такому гостю здесь рады.

Меня усадили в удобное кресло, секретарша принесла хороший чай, и начали охмурять.

— Мы сопровождаем фонд, основанный мистером Нотчем, с момента создания. Полный отчёт готовы предоставить, — рассказывал Абрамс, проговаривая каждое слово, будто диктор на радио. — Пока прошу ознакомиться с сегодняшней выпиской со счёта в «Чейз Нэшнл Банк», трастовый отдел которого занимается фондом. Мы заказали, как только мистер Мински сообщил о вашем возможном визите.

Он протянул мне бланк. Я похожих за последние несколько лет видел немало, поэтому сразу посмотрел на то место, где находится строчка «Итого». И попытался сохранить спокойствие. Удалось это с трудом. По крайней мере, вслух я ничего не сказал. Да любому захотелось бы выразиться покрепче, увидев, что внезапно стал богаче на четыре миллиона и шестьсот двадцать три тысячи. Остаток в триста пятнадцать долларов и восемьдесят девять центов уже можно считать недостойной внимания ерундой.

— Мистер Нотч оставил нам указания по сопровождению, которые действовали до этого момента. Если вы решите доверить нам дальнейшее сопровождение…

— Пока да. Работайте на прежних условиях. Я готов продолжить сотрудничество, коль скоро Майкл вам доверял.

— В таком случае необходимо пройти процедуру…

— Давайте ваши процедуры, — вздохнул я. — Только сегодня подпишем основные документы. Остальное перенесём на завтра. Вы успеете подготовить? Или отложим до…

— Ради такого клиента, мистер Морган, мы готовы работать в любое время. Я дам поручение…

— Не будем спешить. Подготовьте всё к четвергу. В десять утра не рано?

* * *

Следующие два часа прошли скучновато. Помощники Абрамса приносили бумаги, Джейкоб со спокойствием робота объяснял, что это и зачем, даже в случае, когда вроде бы и так всё было понятно. А я подписывал.

— Может, заказать что-нибудь поесть? — спросил Абрамс.

— Извините, Джейкоб, я потерплю. Хочется верить, что у этого бумажного моря есть берега. Сколько нам осталось?

— Примерно на час, — подумав, ответил юрист. — Хотите передохнуть немного?

— Пять минут. Я воспользуюсь вашим телефоном?

— Даже не спрашивайте, мистер Морган.

Долорес снова схватила трубку сразу.

— Лео, у тебя всё в порядке?

— Пожалуй, да. Я пока в «Московиц и Абрамс». Тут надо ещё подписать бумаги, но обещают, что через час мы расстанемся. Спустись в ресторан, поешь.

— Вот ещё! Только с тобой.

— Надеюсь, не умрёшь от голода.

Я повернулся и начал читать очередное приложение к договору.

Из «Московиц и Абрамс» до «Рузвельта» ехать совсем недалеко — минут двадцать на такси. Я заглянул в холл перед рестораном — и не ошибся. Долорес не отрывала взгляд от телевизора. Смотреть там, если честно, было нечего. Ужасная картинка, кошмарный звук. Но сама мысль, что в коробке шевелятся живые человечки, новичков завораживала. Волшебство.

— Мэм, не желаете ли отобедать в компании симпатичного мужчины? — спросил я, похлопав Долорес по плечу.

— Где? — оглянулась она. — Вижу только самого обычного, слегка покрасивее орангутана.

— Подкат не удался, извините.

— Как ты? Я тут вся на нервах!

— Вижу, пришлось даже телевизор смотреть.

— Какой же ты нудный иногда! Долго еще будешь меня дразнить?

— И в мыслях не было. Краткий отчёт — вроде всё хорошо.

— А точнее?

— После обеда.

Я специально не спешил, сначала долго изучал меню, потом допрашивал официанта о блюдах и напитках. И ел медленно. Просто мне надо было собраться с мыслями. Сказать о таком — дело тяжкое. Кто знает, вдруг шальные деньги снесут Долорес крышу? Это испытание не из лёгких. Я четыре года знал, сколько примерно мне может достаться. И постарался смириться с этим. А она ещё год назад говорила, что весь её капитал — сорок шесть долларов.

— Пойдём в номер? — спросил я, отодвигая недоеденный десерт.

— Тебе не понравилось? Дай, доем. Хотя нет. Я же вижу, как ты тянешь время. Сам говорил, что неприятные вещи надо делать быстро.

В номере я закрыл дверь на дополнительную защёлку и сказал:

— Лучше сядь. Узнавать такое стоя не следует.

— Говори уже!

— Сама посмотри, — я протянул выписку со счёта.

— Что это? — спросила Долорес, посмотрев на сумму. — Кто-то учился печатать цифры?

— Это наша головная боль. И никакой ошибки нет. Если ты не можешь сосчитать знаки до точки, то я тебе подскажу. Четыре миллиона шестьсот двадцать три тысячи триста пятнадцать долларов и восемьдесят девять центов. Это наши деньги.

— Лучше скажи, что пошутил, — пробормотала Долорес, отбрасывая бланк. — Зачем они нам?

* * *

Выписку я спрятал. Пускай лежит, она есть не просит. В конце концов, я эти деньги не с дерева сорвал, а кое-какую работу проделал. Без лишней скромности если, то всемирно-исторического масштаба, как любят писать на плакатах в далёком СССР.

После обеда я отдохнул немного, потом Долорес меня разбудила, и