Якорь души - Евгений Аверьянов

Она была живой. Нет — живая была её сторона. Там, за ней, колыхался свет, вспыхивали редкие огни. Я разглядел движения — робкие, как отблески костров в пустыне. Люди? Машины? Монстры?

Я не знал.

А с этой стороны… был я. И тлен.

Здесь всё угасло. Словно мир по эту сторону стены был осуждён и просто ждал приговора. Ни звуков, ни запахов, ни движения. Только ветер. Только холодные серые цвета и тени, которые больше не отбрасывает ни один живой человек.

Я стоял, вглядываясь в ту сторону, где мерцала новая цивилизация. Где за стеной начиналась Земля, которая решила отрезать свою мёртвую плоть.

Меня.

А может, всё это и было нужно. Чтобы видеть суть. Чтобы не забыть, зачем я вернулся.

Я стоял, глядя на стену, что отрезала новую Землю от забытого прошлого, как вдруг услышал шорох.

Низкий, скребущий. Словно кто-то тянул когти по бетону.

Я обернулся.

В нескольких шагах от меня, на краю крыши, стояло нечто, что когда-то, возможно, было собакой.

Теперь это существо походило скорее на ошмёток плоти, насаженный на кости, облепленные опухшими мускулами. Глаза — пустые, молочные. Морда изуродована, шея перекручена, а из пасти капала густая белёсая пена, как у больного бешенством. Под кожей проступали чёрные жилы, пульсирующие с каждой секундой всё быстрее.

Монстр заскрипел зубами и скалился, медленно двигаясь вперёд.

Я не стал ждать. Правая ладонь взлетела — и воздух сжался в плотную пулю.

Взмах — и удар. Почти беззвучный, но с кинетической силой. Выстрел ветра.

Но зверь дёрнулся в сторону — уклонился. Слишком быстро. Слишком... разумно.

А потом поднял морду к небу и издал протяжный, жуткий вой.

Он был не один.

Через миг ему ответили. Сперва один голос, потом второй, третий — десятки, сотни. Вой заполнил воздух, будто сам город поднялся из могилы, и его рваная плоть требовала нового мяса.

Топот.

Я услышал его, прежде чем увидел. Они приближались. Со всех сторон. По крышам, по стенам, по балконам. Прыжки, удары когтей, рваное дыхание.

Тварей становилось всё больше. Они сновали по развалинам, перепрыгивали с крыши на крышу, сбиваясь в стаю. Некоторые неслись на четырёх лапах, другие — на двух, обретя жуткое подобие человеческой осанки. Их морды были искажены, тела покрыты лишней плотью, костяными наростами, шипами и язвами.

Я обвел взглядом круг, в центре которого оказался. Уже несколько десятков. И все — смотрели на меня.

— Значит, и дома мне не дадут отдохнуть, — пробормотал я, прикасаясь к груди, туда, где под кожей пульсировала татуировка.

Доспех откликнулся.

По телу прокатилась холодная волна, и следом — вспышка света. На плечах выросли сегменты тёмного металла, грудь покрыла броня, а руки стали продолжением оружия. Я чувствовал, как ядро внутри оживает. Снова.

Вдох. Выдох.

И в тот же миг — взмах рукой.

Десятки ледяных игл разлетелись веером — в каждую сторону, как ответная молния на жажду крови.

Первые твари взвыли. Несколько упали, пронзённые в грудь, в глаз, в шею. Остальные — бросились вперёд.

Бой начался.

Я двинулся навстречу стае, скользя по бетонной крыше, уклоняясь, отшвыривая, пробивая ледяными клинками плоть и панцири.

Они были голодны. А я — зол.

Слишком долго я шёл домой.

И теперь этот город — снова мой.

Полчаса.

Ровно столько продолжался бой.

Теперь на крыше было тихо. Только ветер, уносящий запах крови, и редкие капли мутной влаги, падающие с неба.

Я стоял посреди мясной свалки, усыпанной обугленными останками, осколками льда и кровавыми пятнами, запекшимися в трещинах бетона. Доспех был покрыт чужой плотью. Местами она уже начала отпадать, обнажая холодный блеск металла.

Под ногами хрустели обломки когтей и зубов.

Ни одна тварь не ушла.

Ни одна.

Я медленно выдохнул и поднял голову. Над разрушенным городом, над мёртвым районом, над всем этим отброшенным прошлым — снова воцарилась тишина.

Как долго она продержится — неизвестно.

Я опёрся на парапет и посмотрел вниз.

Пустота.

Сломанные окна. Зарастающий асфальт. Ржавые конструкции, прогнувшиеся под весом времени. И в этом — люди.

— Как вы… живёте в этом? — пробормотал я сам себе.

Мой голос прозвучал чуждо.

Они же без доспеха. Без магии. Без сил. Как выживают те, у кого нет ничего, кроме воли и страха?

Моё тело всё ещё гудело от выброса энергии, от напряжения боя. А им приходится прятаться, бежать, голодать, надеяться, что сегодня очередная тварь выберет не их дом, не их лестничную клетку, не их ребёнка.

Я вспомнил двух парней. Глупых, испуганных, но… живых. Пока.

Как они сюда добрались?

Как прошли через это всё, через десятки голодных уродов, через развалины, сквозь которые не пройти без подготовки?

Я посмотрел в ту сторону, куда они убежали.

— Живы ли вы сейчас?

Ответа не было.

Только ветер.

Я снова остался один.

И снова начал задаваться вопросом: кто здесь чудовище — они, или мы, выжившие, что возвращаемся не защищать, а смотреть свысока?

Я спустился с крыши, обходя останки монстров. Лестница была скользкой от крови, бетон предательски хрустел под ногами, но я двигался молча, без спешки. Смерть уже насытилась.

Во дворе — тишина. Травы, качающиеся на ветру, стёртые граффити на стенах, мутные лужи, отражающие серое небо.

И тогда я услышал вскрик.

Тихий, сдавленный.

Я метнулся в сторону звука. За полусгнившей остановкой, заваленной мусором и ржавым каркасом скамейки, увидел две тени.

— Тихо! Не кричи, это он! — шипел Саша, сжимая рукой плечо друга.

— Живы… — я остановился рядом. — Повезло вам.

Они выглядели, как и раньше — испуганные, потрёпанные, но живые. Где-то нашли старую дверь и прижались к ней, прикрывшись, как щитом.

— Мы… спрятались, — выдохнул Илья. — Когда начали выть, мы сразу вниз, в подвал. Потом — обратно, думали, уже всё…

Саша молча кивнул. В его взгляде впервые мелькнуло что-то вроде уважения. Или даже надежды.

— Эти твари… — Илья сглотнул. — Мы их называем дикими собаками. Они частые гости. Особенно по ночам. Иногда одна-две. Иногда… — он взглянул в сторону крыши, где остались останки, — …как сегодня.

— Никто не чистит район?

— А кто будет? — пожал плечами Саша. — За стеной живут — им не до нас. Войска родов не заходят в трущобы. Ни порталов, ни пользы, ни ресурсов. Тут только потери.

Я помолчал. Потом коротко сказал:

— Пошли. Провожу вас до дома.

Парни переглянулись.

— Зачем? — спросил Илья. — Мы