Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский
Видно старый друг полностью созрел для принятия нужного Аталлу решения и решил, не дожидаясь десятого дня договориться с ним по-хорошему.
Уверенной походкой в сопровождении пяти человек, стратег подошел к дверям приемной своего друга и спокойно прошел мимо караула, бросив через плечо своим воинам: - Останьтесь.
Войдя в комнату, Аталл заметил своего друга сидевшего на скамье возле окна со свитком в руке.
- Здравствуй Пармерион, - ласково произнес прибывший гость, явно чувствуя себя полным хозяином положения, - льщу себя надеждой, что ты хорошо подумал и принял мое предложение.
- Да я принял решение Аталл, но сначала прочти письмо, которое мне доставили сегодня утром с той стороны моря.
Не подозревая подвоха, Аталл приблизился к сидящему другу и, повернувшись к нему лицом, стал быстро читать строки свитка. Письмо, якобы написанное от лица одного из хорошо знакомого стратегу человека, специально привез Эригний, желая отвлечь внимание Аталла и исполнить царский приказ. Погруженный в чтение послания соискатель македонского трона, совершенно не заметил, как за его спиной распахнулась портьера, и осторожно ступая из тени, вышел его убийца.
- В руках у Эригния находилась большая дубовая дубина, густо усеянная железными шипами. Незаметно подойдя к своей жертве со спину, он нанес быстрый и короткий удар по затылку стратега.
Ничего не подозревающий Аталл глухо вскрикнул и, выронив письмо, рухнул к ногам сидевшего на скамье Пармериона. Тело изменника несколько раз конвульсивно дернулось и затихло, так и не выпустив из рук подложного письма. Увидев, что изменник умер, Эригний бросил дубину и, выхватив меч одним ударом отсек голову лежащему человеку.
- Это излишнее Эригний – гневно вскричал Пармерион, но македонец даже и не посмотрел в его сторону. Схватив за волосы голову убитого предателя, он проворно засунул ее в кожаный мешок, заботливо приготовленный для этого случая.
- Зови охрану и прочитай царский приказ - бросил он трясущемуся от возмущения стратегу, протягивая третий из привезенных им свитков. Пармерион недовольно сверкнул очами но, пробежав взглядом по письму, кивнул вышедшему из-за портьеры своему порученцу и тот поспешил открыть дверь приемной.
Едва завидев обезглавленное тело своего начальника, македонцы дружно закричали:
- Измена! Измена! - но были остановлены словами старого полководца:
- Это приказ царя Александра!
Никто из охранников Аталла не пожелал остановиться, а все как один они бросились с мечами на Пармериона и Эригния стоявших возле убитого. Прибывший был готов к подобному развитию событий, и смело встретил их вместе со своими товарищами и стражей Пармериона заранее проинструктированной полководцем.
Атакованные с двух сторон, телохранители Аталла были быстро перебиты и, заливая пол своей горячей кровью, легли на холодный камень вместе со своим командиром.
С остальными сопровождавшими Аталла солдатами расправились без пролития крови. Все они были приглашены в дом якобы по приказу Аталла и в переходе разоружены лично Пармерионом. Стоя за спинами своих воинов, он зачитал приказ царя, объявлявший Аталла врагом Македонии со всеми вытекающими из него последствиями. Запертые с двух сторон лесом копий и мечей, прибывшие кавалеристы сочли разумнее сдаться, чем пролить свою кровь.
После этого стратег поспешил в казармы, где зачитал собравшимся послание Александра, скромно умолчав об убиении Аталла. В отношении него было сказано, что бывший начальник кавалерии, запятнавший себя связями с врагом, арестован для предания суду в Македонии.
Объяви все это собравшемуся войску Эригний или кто другой, без всякого сомнения, в войске был бы раскол, но Пармерион сумел своим заслуженным авторитетом задавить искры недовольства и угрозу бунта на корню.
После того как спокойствие было обретено, Пармерион приказал незамедлительно готовиться к отплытию из Абидоса. Это извести войны встретили с радостью, поскольку были сильно разочарованы неудачным началом похода, которого так долго ждали.
Оставив в городе необходимы для обороны города гарнизон, Пармерион без особых затруднений смог переправить свои силы в Македонию, где в это время разгоралась не шуточная борьба с соседями.
Отвергнув советы Антипатра о примирении с соседями с помощью подарков, кротости и заигрывания, Александр сделал ставку на силу и неустрашимость своего войска. Желая еще больше поднять популярность службы в армии, он освободил от уплаты податей тех, кто служил в войске, предоставив такую же привилегию семьям тех, кто погиб сражаясь под его началом.
Главным возмутителем спокойствия как всегда была Греция, которая открыто, не выступала против Македонии, хорошо помня уроки Херонеи, но никак не могла удержаться от соблазна отложиться из-под руки молодого правителя.
Стремясь продемонстрировать свою силу, едва получив сообщение, что союзная Фессалия намерена переметнуться в стан врагов Македонии, Александр немедленно ввел в нее войско. Двигаясь вдоль берега моря в направлении Темпейской долины, македонское войско столкнулось с сильным фессалийским заслоном, который перегородил горное ущелье завалами, сделав его совершенно неудобным для атаки конным войском.
Некоторые командиры предлагали царю вернуться домой или дождаться подхода основных сил, но Александр с гневом отверг подобные советы, продемонстрировав всем совершенно новый подход к решению сложных задач.
Избегая кровопролитного боя с фессалийцами, он приказал кавалеристам спешиться и прорубить в пологом склоне горы Осса, что вместе с Олимпом с двух сторон подпирали проход, лестничные ступени и по ним, обойдя противника спуститься в долину Пенея. Когда фессалийцы не ожидавшие обходного маневра от кавалерии, с удивлением обнаружили в своем тылу македонские отряды, они очень испугались и, бросив позиции, поспешили скрыться.
После столь быстрого и неожиданного для всех вторжения, фессалийские города признали Александра гегемоном Эллады и обещали помощь в борьбе с остальными греками.
Ободренный успехом, через Фермопилы Александр выступил в Среднюю Грецию, где созванный в спешном порядке съезд амфиктионов, малых городов государств Эллады, подтвердил право македонского царя на звание греческого гегемона. На этот съезд не прислали своих послов только Фивы, Афины и Спарта.
Желая подтолкнуть несговорчивых греков к действиям, Александр подошел к границам Беотии, чем вызвал огромный переполох в среде отказников. Используя сложности внутренней жизни Фив, Афин и Пелопоннеса, Александр стал использовать не столько военное, сколько дипломатическое давление, от подкупа и обещаний, до шантажа и угроз. И здесь как нельзя лучше пригодился
