Молния. Том 2 - Анатолий Семисалов
Муки выбора Агнию не терзали. Выбор был очевиден. Просто влажная маска, которую она нацепила на себя во дворцовом подвале, не смывалась так быстро, как хотелось бы. Приходилось вытирать её с век костяшками пальцев.
«Уф-ф. Интересный опыт, конечно, стать на время бессовестной мразью. Даже неожиданно приятно. Но хорошенького понемножку. Теперь нужно предупредить остров о надвигающейся угрозе. И остановить линкор!»
Она побежала на восток, по Кривой улице, и почти сразу приметила Лодовика, крейсерского канонира, спешащего навстречу.
– Отлично! Тебя мне и надо! Где Сермёр?
– Отстань. Не видишь – письмо срочное несу. Не до ваших разборок сейчас.
– Остров в опасности!
Лодовик мотнул головой и сделал попытку обежать девушку. Резко сменив вектор движения, Синимия врезалась в канонира, желая сбить его с ног. Но пират устоял, брови ему изогнул гнев, а ладонь быстрее гадюки метнулась за рукоятью кортика. Столкнись они так в первые дни пиратской жизни черноволосой – ладонь успела бы и выхватить лезвие. Пират бы отпрыгнул – и ещё неизвестно, чем могло закончиться столкновение. Но Агния не зря всё лето, изо дня в день, укрепляла своё слабое женское тело. Она перехватила ладонь, подсекла ноги и обнажила собственный кинжал – одновременно. Лодовик упал на лопатки, разбойница навалилась, прикоснулась остриём к седативному нерву канонира.
Стоило кинжалу пощекотать шею, сопротивление мгновенно прекратилось.
– Мне нужен Сермёр. Ты его видел? Знаешь, где он?
– У Тёрнера дома! Тёрнер жалуется, что его обманули с делёжкой добычи, вот Сермёр и пошёл разбираться. Отпусти!
– Сразу не мог сказать? Ломаетесь, как бабы, честное слово.
Она побежала дальше. Кривая улица спускалась к восточному берегу мыса, отчего мостовая под ногами морячки скоро стала обретать уклон. Теперь мгновения-пули свистели ещё громче – ведь она летела им навстречу. И ведь действительно, почти взлетала – бежать по наклонной всё равно что летать. Последний раз она так бегала из Стрейтс-Стетема в Предрассветный, когда спешила перехватить предсмертный вздох отца. И всё же не так. Тогда её гнал липкий ужас. Сейчас никакого ужаса, один восторг, предвкушение схватки не на жизнь. Организм больше не трясёт с непривычки от адреналина, теперь он глотает его с наслаждением, он требует адреналина! Опасности! А ведь у неё за спиной тридцатипушечное чудовище. Прямо сейчас оно ползёт через волны, трубы изрыгают чёрный смог, в горнилах топок ревёт пламя вулканов. Ползучая смерть, убийца городов – тут тебе не страх потерять папу, тут впору закапываться в могилу, лезть Брюсу под сломанную телегу да скулить. Так откуда это безумное веселье, почему внутри искрится электричество, отчего хочется растопырить руки и хохотать, хохотать, хохотать?
«За мной послали линкор! За простой портовой девчонкой, которую ещё вчера кучка конторщиков между делом с родной „Косатки“ выкидывала. О которую мелкие чиновнички ноги вытирали. Целый линкор! Боятся! Ай да Агния, ай да дочь старого Джека. Что, господин Торчсон, обиделся? Ну давай, попробуй, возьми меня! Попробуй!»
Перед продолговатым жилищем машиниста Тёрнера столпилось больше пяти моряков. То были друзья и знакомые Сермёра, которым нечем было заняться, а спать пока не хотелось, и они пошли посмотреть на разборки. Сам плоскомордый великан сжимал в руках золотистые серьги и угрюмо разглядывал. Безух, один из двух боцманов крейсера, не приглашённых своим капитаном в подвал, держал факел близко к плоской морде, отчего правая половина лица старпома дёргалась.
– А они точно фальшивые? На вид натуральное золото, и блестят так же.
– Норденсон – бывший ювелир, он в таких вопросах толк знает. Я ему верю.
– Гм… Однако не станем же мы ещё раз проводить делёжку из-за одного тебя. Заново всех собирать, заново оценивать.
– Может, вы мне из своей доли компенсируете?
– Почему не Эммануил, капитанская пятая у него.
– Эммануил точно не даст.
– Вот что. Давай ты лучше продашь их какому-нибудь лопуху из гостей по сумме золотых украшений. Исправишь обман обманом.
– Шеф, шеф, смотрите, к нам баба-капитанша бежит! – встрепенулся вдруг Безух.
В квартале, где проживал машинист, дорога становилась совсем крутой. Когда до цели забега оставалось несколько шагов, Агния решила, что пора тормозить. Тормозить нормально не вышло, капитан растянулась на земле к пущему веселью разбойников.
– Нет, женщина, конечно, должна выказывать почтение при встрече с мужчиной, но падать в ноги, пожалуй, чересчур, даже по моим стандартам.
Агнии показалось, что не один, а четверо Сермёров хохотнули вверху. Голос множился – как и дублёные сапоги перед лицом. Удар о дорогу оказался серьёзней, чем столкновение с канониром минутами ранее. Она попыталась подняться, воспользовавшись ногами гиганта в качестве опоры – и была сразу отброшена пинком.
– Э нет. Ты ведь у нас сильна, как мужчины – вот и вставай сама.
– Да послушайте же вы!
Куда там. Пираты вознамерились веселиться. Одни посмеивались, другие придумывали собственные остроты. Сермёр отвернулся от Агнии – подарить прихехешникам ещё замечание, – и морячке пришлось полоснуть криком своё, и так уже обожжённое из-за бега дыханием горло:
– Измена! Эммануил нас предал!
«Хи-хи!» «Ха-ха!» Пиратам хотелось смеяться, они сначала ржали, потом думали, что услышали. Но вот плоская голова начала поворачиваться.
– Ты о чём?
– Они обманом заставили Шандзи с охраной ускакать на север. У них тоннель из дворца в хранилище. Эммануил пытается сбежать с общественной казной!
– Что-о? – Ладони-валуны Сермёра сжались в кулаки. – Клянусь громом, если ты врёшь, если пытаешься выставить меня дураком перед капитаном…
– Это правда. Скорее, на счету каждая секунда.
Старпом придвинулся ближе, и Агния стойко встретила его взгляд: пытливый, проникающий, жаждущий правды. Безух дёрнул друга за плечо.
– Шеф! Это же то, что мы обсуждали, помните?
Улыбки пропали с лиц моряков «Пиявки». Агния стала свидетельницей серии коротких переглядываний и пары кивков. Тёрнер, которому старпом в начале разговора вернул серёжки, выронил их и не заметил. Бижутерия, только что владевшая умами присутствующих, теперь валялась в грязи, никому не нужная.
– Откуда узнала?
– Сами пригласили. Эммануил хотел взять меня с собой.
– А ты, значит, не захотела?
– Как видите.
Брови Сермёра разгладились, придав лицу непривычное выражение. Возможно, непривычное лишь для неё. А возможно, полукровка-туземец впервые в жизни посмотрел на женщину с уважением.
– Сам чёрт не знает, что ты такое… Подъём! Тревога! Поднимайся, добрый народ! Трево-ога-а-а!
Сокомандники без указки побежали колотить в двери да в ставни. Но Агния подумала, что и старпомовского рёва хватило бы. Некоторые из соседей уже выглядывали –
