Пустой II – часть 1 - Артемий Скабер

Внутри загоны открылись широко.

Ряды клеток шли двумя длинными рукавами. Между рукавами — широкий проход, по которому катали телеги. На телегах лежали туши, и от туш под утренним светом поднимался слабый пар. Вдоль стены тянулся навес, под навесом — длинные дубовые столы, и за столами стояли люди в кожаных передниках. У каждого нож и своя работа.

Я сразу узнал взгляды.

Они смотрели на нас не как на учеников, гостей или работников. Они оценивали как у кого лежат ладони, у кого пальцы напряжены, у кого расслаблены. На ноги — кто стоит ровно, кто переминается. На оружие — у нас оружия не было, и они это отметили коротко и пошли дальше. На слабость, кто из нас сегодня не выспался, кто бледнее, кто держится за повязку. Так смотрели охотники Руна, когда новый человек подходил к группе. Так смотрел я сам последние года.

Увидев это, я в первый раз за утро почувствовал что-то простое. Я знал этих людей, не их самих, а их повадки.

— Гляди-ка!

Голос пришёл от ближнего стола. Низкий, грубый, без приветствия.

— Школьная мелочь. И мой братец среди них.

Тавр напрягся весь, разом. Я почувствовал, как он рядом со мной стал тяжелее, как будто плечи его налились свинцом.

К нам шёл крупный мужчина. Не выше Кайра, но шире в плечах и тяжелее. Лицо тёмное от ветра, борода короткая, рыжеватая, в крови у нижней губы. Передник кожаный, в пятнах. Нож на бедре, длинный, с широким клинком. На правой руке у него до локтя — старый рубец, длинный, в виде дуги, как след от когтя.

Он остановился в трёх шагах. Меня окинул взглядом и сразу вычеркнул. Варису кивнул, как тому, кого знают по имени и не уважают. На Одре глаза задержались на пульсацию дольше и тоже пошли дальше.

— Всё ещё в школу играешь? — сказал он.

— Гарст, — Тавр выдавил из своего горла это имя с попыткой растянуть улыбку.

— Гарст, — передразнил тот. — Говоришь так, будто у нас тут торжественный приём. Я тебя в последний раз видел, когда ты ещё тащил мешок мне в палатку. И что ты теперь? В белой накидочке, так ещё и с жетоном на шее.

— Я учусь…

— Так ты вроде всё, что нужно умеешь, — хмыкнул брат Тавра. — Остальному наберёшься на охоте. Вроде бы уже вырос сиська матери тебе не нужна, тогда зачем?

Тавр промолчал. Гарст ступил ближе и положил руку ему на плечо. Сжал так, как берут добычу, чтобы понять, мягкая она или жёсткая. Тавр не дрогнул, но я видел, как у него потемнело лицо.

— Отец тебе шкуру снимет, — сказал Гарст. — Ты это понимаешь? Он месяц ждал, что ты вернёшься. Я ему сказал, что ты сбежишь обратно сюда, а он не верил. Он, видишь ли, надеется.

— Я не сбежал, а поступил в школу, что в этом плохого? Многие из наших учились.

— Поступил! — Гарст хохотнул коротко и зло. — Поступил он… Думаешь, в страже тебя ждёт твоя крыша и твоя жратва? Думаешь, тебя там кто-то учить будет? Ты там будешь стоять у ворот и давать пинки каждому пьяному купцу, пока тебе не сломают что-нибудь, что не срастётся.

— Лучше пинок, чем когти.

Гарст вытаращил глаза. Потом захохотал всерьёз, запрокинув голову, и в смехе у него были те же низкие тона, что и в голосе.

— Что ты сказал? — заскрежетал зубами Гарст. — Ну-ка повтори! Лучше пинок, чем когти? Слышали? И это мой брат, кровь от крови. Герой…

Никто из охотников рядом не засмеялся. Гарст оборвал смех так же резко, как начал, и снова сжал Тавру плечо. На этот раз сильнее и его младший брат поморщился.

— Отец тебе шкуру снимет, — произнёс Гарст тише. — С нас обоих, если я тебя не вразумлю. Мне то уже срезали, знаю каково это, а ты?

— Данный ученик находиться под защитой школы!

Голос Кайра пришёл сбоку. Он стоял в трёх шагах. Накидка ровно лежала на плечах. Руки скрещены. Лицо без выражения. Гарст посмотрел на Кайра. Я почувствовал, как у того напрягся источник — не активно, а тем фоном, который окружает Росток, когда он готов перейти от слов к делу. Гарст стадии Ростка, вот только ступень я не знал, а Кайр восьмой и чувствуется, что одинаково. За старшим учеником школа, а за охотником дружина и как я понял они почти одинаковы по силе, если верить Варису.

Гарст медленно отпустил плечо Тавра.

— Под защитой, — бросил он и посмотрел на Тавра. — Ну, под защитой, так под защитой. Пока школа за тобой, потом поговорим.

— Не поговорим, — крикнул Тавр.

— Поговорим…

Гарст развернулся и пошёл обратно к своему столу. По пути не оглянулся.

Я смотрел Гарсту в спину и ловил себя на том, что у меня внутри стояло что-то незнакомое. Не злость на него и не сочувствие к Тавру. С одной стороны зачем публично унижать брата, он же твоя семья и сделал свой выбор. Но с другой, если есть семья и обычай, куда ты прёшь поперёк? Хочешь показать, что лучше их? Что они живут неправильно?

— Девятая ступень Ростка, — сказал Тавр негромко, когда мы пошли дальше.

— Отец уже на второй ступени Узла. — Тавр криво улыбнулся. — Семья сильная. Поэтому и шкуру снять обещают, и это не пустые слова.

— И ты всё равно пойдёшь против? — спросил я.

— Пойду!

Сказал это так, что я ему поверил. И в этом «пойду» у него было больше упрямства, чем у меня было на десятой ступени, когда я шёл к стенам Вороньего Крыла.

Кайр повёл нас к старшему загонщику — невысокому мужику с серой косынкой на голове и короткой палкой за поясом. Имени я не услышал. Загонщик оглядел всех нас разом, сосчитал глазами, кивнул Кайру и махнул рукой в сторону дальнего ряда клеток.

— Скребки во-о-он там, — сказал он. — Вёдра у стены. Крюки не трогайте, крюки на охотниках. Кровь сливать в канавку, не на камень. Сегодня двенадцатый и