Молния. Том 2 - Анатолий Семисалов
– Тащи друзей, Грэхем, обеспечишь верёвки. Носовую и кормовую, жаль, не снимем, ну да нам и бортовой артиллерии хватит.
– Я займусь эвакуацией, – вызвался Шандзи. – Небоеспособных необходимо выводить в жерло вулкана. Девочки, найдите мне Бабушку Йуб! Будете координировать движение народа в отсутствие мужчин. И ещё… Вы трое!
– Нас четверо!
– Неважно! Пусть дети обегут, проверят каждое здание! Вы, шпана, все укромные места знаете. Если бомбёжки не избежать, никого не должно остаться под снарядами.
Синимии под руку подлез Сигил: глаза горят, руки дрожат.
– Мне, мне! Что делать мне?
– Лезь на зерновую башню, Сигил! Поднимай пиратское знамя. Я хочу, чтобы флотских встретил реющий белый флаг.
А с другой стороны влез мистер Астли и едва пролепетал, дрожа:
– Нам ни за что не успеть! Эти пушки огромные – а у нас всего одна ночь.
Агния запрокинула голову и расхохоталась – в чёрную бездну, в звёзды, которым она некогда молилась о шансе.
– Бросьте! Всего лишь ночь? За ночь можно целую жизнь прожить!
Пушки Острова Спасения
Акварельная кисть восхода прочертила три лёгкие, светло-бежевые полосы по крышам Свечной Пристани.
Старший помощник Грэхем, вышедший на лестницу госпиталя закурить, пожалел, что на острове нет художников. Уж на что он был человек, далёкий от высокой эстетики, – даже взъерошенный моряк почувствовал: вечно бодрствующий городок, что, возможно, впервые встречает утро, безмолвствуя, – находка для уличного пейзажиста. Впервые – ни прохожих, ни свечей в окнах, только птицы, да черепица на самых старых домишках хрустит. Впервые в городе слышно, как ветер расчёсывает крыши.
Запустение и лёгкое разорение. Слабенькое – не чета тому, что останется, если западнийцы победят. Просто открытые двери, по улице валяются вещи. Эвакуация прошла в обстановке частичной паники, многие пытались спасать имущество, не слушая уговоры проституток. Рядом с Грэхемом белела вывалившаяся из брошенного ящика куча рыбьих скелетов.
«И кому пришло в голову тащить с собой кости рыб?»
Горланам, впрочем, куча нравилась. Прожорливые создания, не затыкаясь, носились вокруг, отбирали друг у друга черепа и долбили их клювами в поисках сочных мозгов. Животное чутьё позволяло этим белопёрым предвидеть катастрофы: в частности, наука доказала, что они всегда спасаются бегством за сутки до извержения вулкана. Но катастрофы, порождаемые людской алчностью, птице было не предугадать. Грэхем привык к обитателям побережья, и всё же треск раскалываемых останков в тишине приготовившегося умирать города вызвал у старпома кишечную дрожь.
– Прочь! Пошли отсюда! Успеете ещё нажраться! Если проиграем – всю осень пировать сможете.
Из переулка появилась девчонка в белом с повязкой на правом глазу. При виде начальницы Грэхем наступил на бычок, вытянул руки по швам.
– Капитан… что это?
– Где? – Агния не сообразила, обернулась.
– Надето. Зачем тебе китель с фуражкой?
– Достала. Флотское обмундирование. Военная форма. Я шагаю в сражение, для этого полагается определённый дресс-код.
Помощник хлопнул себя по лицу.
– М-да, женскую природу не уничтожишь и месяцами разбойной жизни. Агния, это битва, какая разница, во что ты одета?
– Грэхем, не превращайся в Сермёра. Кстати, что с ним? Он ещё жив?
– Удивительно, да!
К пиратам присоединился доктор Бурах. Лицо его потеряло в красках, он сморщился от света, хотя солнечная акварель пока ещё плясала лишь по верхушкам зданий, внизу царила пыльная серость.
– Состояние стабилизировалось, но он всё равно висит между двумя мирами. Мы оперировали его четыре с половиной часа. Пришлось делать прямой массаж сердца. В ход пошли все запасы фамеина.
– Он выкарабкается?
– Ничего нельзя сказать наверняка. Шансы есть. Сейчас ему нужен покой.
– Отлично. Доктор Бурах, я приказываю вам перебраться в кратер к остальным жителям. Бомбёжка. Вы подвергаете себя неоправданному риску.
Но Бурах лишь грустно пожал плечами.
– При всём уважении, капитан, вы не вправе запрещать судовому врачу исполнять его работу. Никто не вправе. Помимо Сермёра, у меня ещё два пациента, первого нельзя отключать от капельницы, а она может разбиться при транспортировке, второй, узнав, что вам тащить орудия, категорически отказался отвлекать Морское Братство на переноску ещё и его. У Сермёра может повториться приступ, мне необходимо быть рядом. Со мной остались лишь некоторые добровольцы, большинство персонала эвакуировались. На батарее будет кому помочь раненым…
– Да я не о батарее волнуюсь, – Агния махнула рукой.
Доктор Бурах добавил уже мягче:
– Мне не довелось обучаться в Стрейтс-Стетеме, но даже я понимаю, что господин архадмирал не станет разорять город, пока его поливают огнём с утёса. Если на нас обрушатся снаряды – значит, батарея сокрушена, значит, Остров Спасения уже проиграл. Неоправданным риском стало бы как раз вывозить лежачих больных без причины.
– С вами не поспоришь, как всегда.
– Не беспокойтесь за меня, Агния. Наши жизни – в ваших руках.
– Как и пятисот человек. Мне не нравится держать столько жизней.
– Ты привыкнешь.
Старые друзья обнялись. Синимия пошла отвязывать коня, и Грэхем остался наедине с корабельным врачом.
– Выглядишь неважно, дружище. Тебе стоит отдохнуть.
– Отосплюсь, когда победим.
– Ты так уверенно…
– Либо отосплюсь на том свете.
– Хе. Тоже вариант. В конце концов, тебе всё равно пиратская жизнь не нравится.
– Нет уж, спасибо. – Доктор Бурах фыркнул. – Думаю, я начал привыкать. Извольте прогнать линкор… или утопить, если другого выхода не останется.
Грэхем молча отдал честь, и Бурах, чуть помедлив, повторил его жест.
Ледохвост волновался. Привычный распорядок коня нагло попрали. Сначала их с Белогривом выдернули посреди ночи из загона, привязали к каким-то непонятным железякам огромного веса и заставили тащить в горку наравне с толпой незнакомых двуногих, которая не добавляла спокойствия жеребцам. Белогрива часто употребляли в поручениях, и более покладистый собрат соглашался подчиняться посторонним, если видел, что людей вокруг много, но он-то, Ледохвост, был личным конём Агнии! Красавец возмущался, норовил улизнуть, когда внимание к нему ослабнет. Вот и сейчас, стоило разбойнице отвязать уздечку от решётки – он дёрнулся, а когда хозяйка устояла и не выпустила поводья – принялся пытать её душещипательным взглядом, хлопая ушами.
– Потерпи. Не нравится среди чужих? Поверь, со мной тебе ещё меньше понравится, учитывая, куда мне идти. На батарее ты с ума сойдёшь от страха, так что придётся пережидать в кратере с чужаками. Уж прости.
Она потрепала жеребца за холку, пока сзади в седло взбирался Грэхем.
– Ого. Фырчит. Не хочет меня везти.
– Куда он денется? Но!
Прикосновение подошв к бокам заставило Ледохвоста опустить голову и побежать ленивой рысью.
На Пушкиной площади валялся труп. Жан Батист Виктор Эммануил уже успел окоченеть. Руки варлорда потеряли оружие, но так и
