Молния. Том 2 - Анатолий Семисалов
– Почему его не убрали?
– Не до того было.
– Всё равно. Оттащи в подвал. Хотя дворец спереди заперт, в окно лезть… В ямы хоть спрячь, нехорошо. Мертвец посреди города. Мы не в Южных Провинциях.
Грэхем, покинув седло, подхватил предыдущего правителя за плечи. Старпом не выказал смятения – а вот у Агнии в районе затылка скреблись кошки. Воспоминания о встречах с пиратским варлордом, их пикировках были ещё слишком ярки и совершенно не вязались с окоченевшей куклой. Ещё несколько дней назад представить Эммануила мёртвым было для неё так же странно, как Сигила – кровожадным, а доктора Бураха – неуклюжим неумехой.
Покинув площадь, капитан пришпорила коня.
– Н-но! Быстрее!
Ледохвост заржал. Копыта перешли на пулемётный ритм, а старший помощник Грэхем возбуждённо завертел головой вслед проносящимся домам.
– Здорово! Улицы опустели. Когда нам ещё выпадет шанс прогалопировать по Свечной?
Агния не ответила. Голова девушки была прижата к гриве – хотя скачка велась не на той скорости, при которой наездник вынужден пригибаться из-за ветра. Агнию гнула тревога.
После того как Ледохвост едва вписался в пару крутых поворотов, энтузиазм Грэхема подиссяк.
– Аг! Может, сбросим скорость? Врежемся.
– Солнце над взморьем, Грэхем. «Мститель» может пожаловать в любую минуту. А я не на позиции.
– Тебе и не обязательно там быть. Канониры «Пиявки» участвовали во множестве артиллерийских дуэлей. Они отлично справятся без тебя.
– Они исполняют мой замысел. Если замысел провалится, мне получать по голове вместе со всеми, иначе нечестно.
– Глупость какая! – Грэхем попытался включить интонации, которыми он пользовался, когда Агния была ребёнком. – Значит, ты собралась торчать под огнём, ничего не делать, возможно, мешаться ради какой-то надуманной справедливости?
– Старший помощник Грэхем! А вы тогда зачем собрались на передовую? Что-то я не припомню в вашем послужном списке флотской службы.
– Я не стрелять. Подавать снаряды, откатывать гильзы – работа найдётся.
– Вот, вы сами себе ответили на поставленный вопрос.
– Здравствуй, пиратский мир. Главнокомандующая, разработавшая план обороны, идёт на передовую оттаскивать гильзы. В Адмиралтействе повырывали бы все волосы с макушек.
– Ты чего такой весёлый, Грэх? Помнится, когда нас кошмарил Сэфф, тебе не было столь весело, а ведь сейчас ситуация хуже.
– Там капец подкрался незаметно, а здесь я успел…
– Смириться?
– Подготовиться. Это ещё из бездомной жизни, когда меня толпой били. Если тебе устраивают тёмную и некуда деваться – лучше думать о хорошем.
– Неплохой приём.
Всадники пересекли черту города. Тропа пошла вверх. Ледохвост узнал подъём, которым они тащили пушки, рассердился и пошёл по буграм ещё резвей.
Грэхем заметил, что его капитан держит поводья одной рукой, а другую прижимает ко рту.
– Агния, что случилось?
– Мы что-то упускаем. В Академии я изучила больше сотни записей о сражениях, в том числе и береговых. Ни в одном случае не была использована тактика, подобная нашей.
– Тем лучше! Значит, архадмирал точно нас не раскусит. Не приготовит контрманёвр какой-нибудь.
– Его Светлость ещё при первой встрече сказал, что я считаю себя умней всех вокруг. Хуже: Эммануил и сам думал, кругом одни дураки, даже если себе в этом не сознавался. Результат ты видел на площади.
– Возможно. Но нас прижали к стенке. Мы рискуем от безысходности. Отчаянные времена требуют отчаянных мер.
Без поводьев Грэхем вынужден был держаться за Агнию. Но сейчас девушке показалось, что старпом, напротив, придерживает её. Сама линия жизни стала враждебно-неустойчивой, как Ледохвост, и свалиться с неё сейчас было проще, чем с разгорячённого коня.
Оба её близких друга относились к грядущей схватке гораздо спокойнее. И образованность доктора, и житейская мудрость Грэха сегодня подсказывали им одно и то же: чему быть, того не миновать. Так зачем волноваться о том, что уже не изменишь? А она накручивала себя.
«Клянусь громом, я начинаю понимать Сермёра. Капитан пиратов, а нервничаю, как домохозяйка перед свиданием. Хоть бы уже нагрянул „Мститель“ или какая ещё внезапная проблема выскочила прямо сейчас, лишь бы не оставаться наедине с мыслями».
В воображение вернулся Эммануил. Снова, как при знакомстве, черноволосый хитрец восседал, закинув ноги на стол. Снова смотрел на неё, как на ребёнка.
«Брось эти нелепые муки совести. Виноватых вокруг – бездна, было бы желание их найти. Островитяне с самого начала знали, с кем ты в контрах, они тыщу раз могли сдать тебя дядюшке Сигила, но нет, им больше нравилось тратить награбленные миллионы. Теперь расплатятся за свои поступки. И вообще, ничего не случилось бы, не устрой Торчсон кризис. Видишь, сколько виноватых, а ты вся в белом».
«Неправда! Я принесла смерть на Спас. Все, кто погибнет от пушек Запада… – их кровь на моих руках. Но у нас тоже есть пушки! Тем более надо забыть про совесть и думать, отстреливаться, отбиваться, как отбивается загнанная дичь, не вспоминая про мораль, честь, логику и здравый смысл, поддавшись слепой жажде жизни. Надо пришпорить коня! Быстрее! Ещё быстрее! Разорения острова не будет! Не в мою вахту!»
У восточного берега попыхивала «Пиявка». Из труб струился лёгкий дымок. Кочегары поддерживали «простойный огонь», чтобы судно могло сорваться с места в любой момент. Без привычных стволов казематы смотрелись странно – создавалось впечатление, будто крейсеру выбили зубы. С холма Агния разглядела всего одну фигурку на пляже и одобрительно кивнула – когда она проезжала здесь сорока минутами ранее, на берегу происходила толчея, ещё не все матери с детьми погрузились.
Рани, одна из наиболее старых, опытных проституток, загорала на расстеленном полотенце, повязав вокруг глаз чёрную ткань от солнца. Когда рядом по песку захрустели сапоги, она недовольно сдвинула повязку с правого глаза, сделавшись похожей на одноглазую, нависшую над ней.
– Капитан, вы загораживаете мне солнце. Или теперь полагается обращаться к вам «главнокомандующая»?
– Без разницы. Погрузка прошла успешно?
По крейсеру были распиханы сто десять человек – втрое больше нормального экипажа, и это учитывая, что экипаж на «Пиявке» тоже присутствовал. Больше взять не позволял предел продовольствия – до Косингины всё ещё требовалось четыре с половиной дня идти. Агния без подзорной трубы видела, как по палубе слоняются фигурки тех, кому не хватило места
