Гордость, ярость и демон - Вениамин Шер

— Ты злонгов идиот! — прошипел Мойсе и скривил лицо. — Я остаюсь с тобой!

— Идиотом сейчас кажешься ты! Поднялась тревога на весь город! — вспылил Саахат, взяв за грудки Мойсе. — Твои подчинённые ищущие слушаются только тебя! А их пятьдесят человек! Прошу тебя взяться за ум! И выведи наших родных в безопасное место масзлонг тебя дери! — злобно закончил Саахат.

Мойсе несколько секунд вглядывался в глаза друга и с неприязнью сказал:

— Если ты, старикашка, здесь умрёшь, моё единственное желание перед Реннионом будет — родиться твоим братом! С пелёнок тебе мозг расплавлю! — вырывая свою одежду из рук клирика, выдал Мойсе.

— Идёт, старина, — усмехнулся тот и похлопал его по плечу, направляя в сторону выхода.

— Мы будем ждать тебя на той базе. Удачи, друг, — напоследок кивнул Мойсе и отправился догонять колонну замыкающих воинов.

Саахат уставился на тронутый ржавчиной коридор и на обыкновенную железную дверь выхода из сточных каналов. Он знал, что бегство такого количества народа не останется незамеченным, и с минуты на минуту сюда нагрянут. Тем более, по городу объявили тревогу.

При бегстве, за городом, воины Мойсе, скорее всего, договорятся с защитниками. Ну а если нет, то им же не повезёт. Подразделение ищущих — это элитные бойцы Датарока. Обычные защитники периметра им в подмётки не годятся.

Сейчас ночь вошла в свои права, и усталый клирик, пока есть время, стал набирать анонимный контакт в мировой сети, чтобы предупредить свою внучку.

— Дедушка! Я весь вечер не могла до тебя дозвониться! Я волнова…

— Ваяли, внучка, нет времени объяснять, но все пошло немного не по плану!

Он очень сжато пересказал, что случилось сегодня, и о том, что на их базу скоро направятся сто пятьдесят человек, вместе с Менегусхом и Мойсе. И к тому же, среди этих людей был отец, братья и мать Ваяли. Девушка слушала своего деда с открытым ртом и не могла поверить в случившееся.

— Но почему ты один, а не с ними⁈

До неё наконец дошло, что любимейший из её родственников находится в ржавых сточных каналах и совершенно один.

— Я самый сильный клирик из всех нас, поэтому мне пришлось…

Не успел Саахат договорить, как дверь входа в сточные каналы с грохотом врезалась в стену, и в помещение вбежали защитники административного уровня в красной экипировке. Нацелив автоматы на клирика, они открыли огонь. Но он, моментально напитав тело духовной силой, призвал гигантского саблезубого тигра, что заполонил весь коридор и по приказу хозяина в тесноте кинулся на солдат.

— Дедушка! — закричала его внучка, но тот уже не смотрел в экран, а лишь проговорил:

— Береги себя внучка… Я вас всех люблю… — закончил он и прервал связь.

К этому времени защитники расправились с духом, но клирик уже взял боевой настрой. Создав вокруг себя концентрированную духовность, он вовремя бега долбанул духовной силой по мозгам противников, и те сразу пороняли автоматы и схватились за головы. Подбегая, он порывом воздуха ударил по ним, выталкивая солдат наружу.

Выглянув из-за двери, клирик оценил количество противников: тридцать солдат, шесть клириков и один старший клирик, знакомый Саахата. Не теряя времени, призвал прямо на небольшой площади четырёх аналогичных тигра, которые стали безжалостно рвать солдат, но не смертельно, а так, чтобы они не смогли продолжать бой. Откушенные руки и ноги срастят за пару месяцев. Ну а нет, значит, не повезло. Друзья и родственники дороже.

— Мастер Саахат⁈ Это вы⁈ — развеивая духов, проорал один из старших клириков и подошёл ближе ко входу в сточные каналы.

— И тебе здравия, Давид, — громко сказал Саахат и вышел из проёма, слегка святясь от духовной силы.

— Но почему⁈ Почему ты предаёшь Датарок⁈ — прокричал он, вызывая вокруг себя шесть дымчатых пантер. Он и клирики стояли в двадцати метрах от Саахата, а защитники, позади них, помогали оттащить изувеченных и раненых.

— Ты учился у меня сто пятьдесят лет назад, к тому же, частенько приходил ко мне. Как ты мог усомниться в моей преданности? Я без промедления отдам жизнь за Датарок, но не за подлецов в совете старейшин! — повысил голос старый клирик.

— О чём ты говоришь⁈ Они избраны…

— Они очернили Ренниона и Датарок! Они повинны в катастрофе и убийстве тысяч наших граждан! — возмущённо прокричал он, а затем, разгладив лицо, спокойно продолжил: — Ты много не понимаешь, Давид. Но чуть позже увидишь, что я был прав. Сейчас ты окажешь мне безмерную услугу, если просто постоишь и не попытаешься пройти дальше.

Бывший ученик выдающегося учёного с изумлённым лицом оглядывался и не понимал, что ему делать. Если они навалятся одномоментно всей толпой, то может быть, с большой натяжкой, смогут справится с учителем. Но он не мог поверить, что ему нужно нападать на этого человека. Боролся с собой он несколько минут, даже клирики, стоящие рядом, стали окликать начальника. Но внутреннюю борьбу прекратил голос из-за угла переулка, что вёл в этот небольшой зал:

— И чего ждём, Давид?

Этот недовольный голос принадлежал верховному клирику Ахвелю Тайраку. Следом за ним проследовала фигура в белоснежном одеянии и улыбчивым лицом старца.

— Верховный! Мудрейший! — задыхаясь от удивления, склонил голову Давид, а за ним повторили все остальные.

Саахат же скривился, как от зубной боли. Уже прошло практически полчаса, а значит, все беглецы должны были выбраться наружу. Старый клирик рассчитывал бежать следом, но теперь, когда явился один из старейшин, бежать бесполезно.

— Хм… Выдающийся учёный Саахат Лиах не выкажет уважение старшим по званию и одному из правителей нашей родины? — улыбаясь, хмыкнул старейшина.

Клирик лишь усмехнулся и посмотрел на него.

— Какой в этом смысл, Васхан? К тому же, у меня нет к вам уважения. Зачем же мне в последний путь брать этот грех с собой? — задал он риторический вопрос продолжающему улыбаться старейшине. А у верховного клирика влетели брови вверх, и он громко сказал:

— Какой бы ты ни был выдающийся, Саахат, сейчас ты умрёшь!

Ахвель, человек в плаще с позолоченными пуговицами и с в меру седыми волосами, стал сверкать от концентрации духовности в теле, а затем, вытащив из-за пояса изогнутый меч, молниеносно кинулся на противника.

Этот верховный клирик славился тем, что предпочитал вести бой без применения духов, только руками и оружием ближнего боя. Но учёный про себя улыбнулся и