Гордость, ярость и демон - Вениамин Шер

Молниеносным ударом ладони он отшвырнул руку с мечом и, извернувшись от удара кулаком, врезал по затылку верховного клирика с такой силой, что тот головой протаранил потрескавшийся асфальт. Не теряя и доли секунды, Саахат нанёс удар ногой, целясь точно в голову соперника. Но так как они оба были под завязку накачаны духовной силой, Ахвель увернулся от удара, который оставил вмятину в асфальте, производя локальное землетрясение.

Защитники и клирики, что первые пришли на задержание нарушителей, со страхом вжимались в противоположную стену от места боя. Они наблюдали невообразимую силу, словно два титана из сказок бились между собой на смерть. Каждый их удар отдавал гулким звуком, сопровождающийся порывом ветра. А когда они друг друга посылали в полёт, их тела оставляли вмятины в старинном бетоне, выбивая из него крошево.

За этой битвой наблюдал старейшина Васхан. Сложив руки за спиной, он улыбался и с интересом наблюдал, как какой-то «обыкновенный» клирик, на равных, а то и превосходил по силе его подчинённого и правую руку, Верховного клирика Ахвеля.

— Повезло же Хаасу с подчинёнными… Такие таланты… — чуть сожалея, шептал старейшина, в момент, когда Саахат, сидя сверху на противнике, вбивал его голову кулаками в асфальт. Это происходило с такой тряской, что наблюдающим за боем казалось, что они сейчас пробьют проход в закрытый уровень, принадлежавший старейшинам.

На десятом ударе Ахвель, рыча как умирающий зверь, из последних сил откинул корпусом противника и как пьяный начал подниматься с поломанного в крошево асфальта. Окровавленный и с подбитым глазом, он осмотрелся и увидел клирика, стоящего в десяти метрах от него, с ссадинами на лице и разбитой бровью.

Верховный клирик снизил концентрацию духовности, чтобы на секунду перевести дыхание. Но это была его глупейшая ошибка, так как Саахат являлся не просто преподавателем и учёным. Он был Экспертом мира духов с большой буквы. Такое он сразу почувствовал и, за доли секунды сократив расстояние до врага, нанёс ему удар правым кулаком в область виска. Ахвель улетел в противоположную стену, и глухим звуком врезался в неё. Затем этот верховный клирик упал на асфальт безжизненной сломанной куклой.

— Вот так бой! Вот это я понимаю! — весело прозвучал голос старейшины и послышались одинокие хлопки в ладоши. Избитый Саахат повернулся и увидел, как старейшина подходит к нему. — Знаешь, жаль, что ты непростительно оступился, Саахат, — наигранно печально вздохнул Васхан.

— По моему мнению, непростительно оступился ты и весь совет старейшин. Кроме, разве что, уважаемого старейшины Хааса, — устало сказал клирик и, усилив концентрацию духовности, рывком кинулся на второго противника.

— Не так быстро… — усмехнулся Васхан, выставив перед собой руку, и словно телекинезом схватил его за горло.

Все остальные ошалело смотрели на того, кто попытался напасть на самого старейшину Васхана. Многие из них оцепенели от страха и, оставив на полу своих израненных товарищей, попятились назад.

— Запомните, воины и клирики… Старейшины предали Датар… — пытаясь уцепиться руками за невидимую удавку прокряхтел Саахат, но улыбающийся Васхан сломал шею клирику, не дав тому договорить.

— Не так ты говоришь, Саахат.

Качая головой, старейшина жестом руки откинул в сторону безжизненное тело и повернулся к трясущимся от страха людям. Он улыбнулся и сказал отеческим тоном:

— Запомните, воины и клирики. Вот что бывает с предателями. Советую не повторять ошибок. А теперь прошу вас всех наконец-то обследовать сточные каналы, — указал он рукой на дверь, откуда пятнадцать минут назад вышел учёный.

— К-конечно, мудрейший! — склонил голову дрожащий Давид, неуверенно махнул всем остальным и двинулся в путь, оставляя тела изувеченных на асфальте.

Никто не посмел возразить старейшине. Ведь после битвы он как котёнку сломал шею одному из «титанов». Васхан совершенно не пожалел жизнь великого учёного и учителя, который обучил пятую часть миллионного города.

Давид опомнился от страха только спустя пять минут, шагая по местным «катакомбам». Он вспоминал безжизненное тело своего уважаемого учителя, мимо которого он прошёл. Одновременно с этим он трогал себя за середину груди, молясь Ренниону, чтобы всё, что он снял на видео с первых минут, так и осталось в модуле памяти его брони.

— Это всё неправильно… Мастер Саахат был прав… — пробормотал Давид, свернув по ржавым зловонным каналам в другую сторону, нежели показывала карта.

* * *

Зима, 45 день, 11429 год. Западная сторона острова Ларбанд, военный глондер «G-367»

— БЕДНАЯ МАТЬ САТАНИСТА! — провизжал я не то фальцетом, не то басом.

— КРОНДО! СОСИ! МЫ ДОЛЖНЫ ВЫЖИТЬ! — проорал мне на ухо Хикару, а я, вглядываясь в лобовое стекло, возмущённо взвизгнул:

— ПОШЕЛ ТЫ! САМ СОСИ!

— Я И СОСУ! ДУХОВНОЙ СИЛЫ МАЛО НЕ БЫВАЕ-Е-ЕТ! — проорал он, когда мы со всего маха протаранили заснеженную землю.

Всё вокруг закружилось, я слышу скрежет фюзеляжа. Стекло, снег и куски металла забились мне в рот, глаза и уши. Я хотел сказать что-то матерное про сатанистов, выплёвывая осколки, но произошёл мощный взрыв, и меня обдало невыносимым фиолетовым жаром. Это взорвались ещё целые аккумуляторы Тиберона.

Сознание на секунду потухло, но я сразу осознал себя летящим в воздухе. Ещё две секунды, и я как мяч на футбольном поле касаюсь своей тушей снега и, колбаской прокатившись по слежавшейся морозной поверхности, опять взлетаю. Как попрыгунчик проскакал так ещё пять раз, пока рогами не воткнулся в сугроб, задницей кверху.

— Мама моя родненькая, ну кто меня тянул за мой язык! — отплёвываясь от снега негодовал я, одновременно оглядываясь и поправляя свою стильную причёску.

Сейчас была глубокая ночь, на улице минус сорок градусов по земному Цельсию. А я стою такой бедный, одинёшенек, за пятьсот метров от нашего разбитого в крошки глондера и пытаюсь не вспоминать ругательные слова.

«Надеюсь, Хикару выжил… Сатанисткий сосатель духовной силы…» — недовольно подумал я, и начал не спешно двигаться в сторону небольшого пожара.

Пока шёл, ощупал свои карманы, выискивая смартфон, и закономерно не обнаружил его нигде. Если его не уничтожило взрывом, то он всяко безнадёжно потерян где-то в сугробах, которые оказывались то мягкими как перья, то твёрдыми как асфальт — типичная ситуация как на земном крайнем севере.

— Щедрый Сатана, сделай так, чтобы контейнеры с видеокамерами были целы… — бормотал я про себя,