Молния. Том 2 - Анатолий Семисалов
Над бочками для бюллетеней растянули тент, но для сцены достаточных размеров тента не нашлось, и кандидатам пришлось стоять мокнуть вместе со всеми.
Сигил Торчсон, подчёркнуто маленький в широком пуховике, выставил нос из мехового воротника, понюхал осень и внезапно спросил:
– Аг, можно одолжить Белогрива? Хочу съездить проверить, как там лесные дети. Конечно, это не первая их зима приближается, но всё равно мало ли… Вдруг у них крыша протекла?
– А мои выборы? – удивилась капитан. – Что, если твой голос окажется решающим?
– Да ты и без моего голоса тридцать три раза победишь. Там весь наш экипаж может за Сермёра проголосовать – и всё равно победишь ты.
Поэт заложил руки за спину, приподнялся на цыпочках – и стал похож на себя тринадцатилетнего, отпрашивающегося у отца погулять с друзьями.
Агния отпустила. В конце концов, она сама говорила, что не станет любой ценой добиваться власти над островом. Как и отказываться от неё в случае победы. После ночи бешеной суматохи ей было приятно отдаться течению судьбы, позволить волнам нести её, куда заблагорассудится. Хотя бы короткое время.
– Подожди! Так, может, они как раз придут на выборы, и ты с ними разминёшься!
– Не придут! – отозвался Сигил с края площади. – Они тоже думают, что ты победишь!
– Знаешь, что будет забавно? – раздался голос главмеха из первых рядов. – Если все твои сторонники, Агния, так решат, и в итоге не проголосует никто.
Солнце ползло через тучи. Народ стягивался. Десять выбранных жребием счетоводов сели за бочками. К морячке подошёл Локк Флинт.
– Ну, одноглазая Агния, давай-ка сверим часы.
– Двенадцать четыре.
– Двенадцать одиннадцать. Ты опаздываешь.
– Нет, господин оверлорд, это вы торопитесь.
Флинт нахмурился, отошёл к приближённым.
– Действительно. Так или иначе, первый час дня, пора начинать. Сарефф, Шархуфф!
Двое восточан – канониров «Белого Медведя» – загрузили в Пушку холостой заряд. Пушка выстрелила в небо, и Агния инстинктивно вздрогнула. Голова девушки сама развернулась на девяносто градусов – левым глазом туда, где, в первом ряду, сидели некоторые её канониры. Дуглас, как обычно, набивал табаком трубку, игнорируя дождь. Встретив взгляд капитанского глаза, он ухмыльнулся, его пышный ус приподнялся, открыв желтоватые зубы.
«Теперь ты тоже знаешь… – вот что значила эта ухмылка. – Теперь ты чувствуешь то, что и мы, даже когда холостые впустую сотрясают землю и опасности нет. А ведь для нас такие вечеринки, как тем утром на утёсе, – работа. Нам под снарядный дождь однажды возвращаться – рано или поздно…»
Едва заметно кивнув канонирам, Агния Синимия отвернулась от них. Господин оверлорд требовал внимания.
– Понимаешь, что в случае победы тебе отойдёт не только остров, но и крейсер?
– Да, я размышляла над этим.
– И что собираешься с ним делать? Передашь одному из подчинённых капитанов?
– Ну уж нет! Если кому так нужны дорогие подарки, могу дворец скинуть. Но крейсер – мой! Я на эту красавицу ещё в ночь прибытия глаз положила.
– Красавицу? А… да, «Пиявка» же. Забыл. Братство вечно даёт имена кораблям невпопад, лишь бы звучало грозно.
– Кстати, имя я сменю. Не хочу ходить на «Пиявке». Мой вариант подойдёт крейсеру куда лучше.
– «Косатка»?
Агния улыбнулась.
– Это был первый вариант. Сначала. Но потом я задумалась… Бедную, ни в чём не виноватую «Косатку» лишили остатка жизни, который она честно заслужила своим трудом. Я не стану отбирать у неё ещё и имя. Да и к тому же «Пиявка» – не «Косатка». Она – «Молния»!
Когда тучи начали сочиться влагой, восемнадцатилетняя капитан морально приготовилась торчать под дождём целый день. Но не успело пройти и двух часов с открытия бочек, как голосование закончилось. Пираты действовали организованно. Не устраивали давку при бросании бюллетеней, попытки саботировать процесс или бросить сразу несколько бумажек практически не происходили, а когда происходили – легко пресекались, поскольку счетоводы и часовые – та их часть, что была набрана не из косингинцев, а из спасовцев – заранее знали, от кого из своих соседей ждать подлянки, и внимательно за такими субъектами приглядывали. Шутников, действовавших охране на нервы во вторник, не было, да что там шутников – почти не было пьяниц! Агния в очередной раз убедилась, что Морское Братство знает, когда веселиться, а когда – отнестись к происходящему серьёзно. Впрочем, возможно, доброму народу просто хотелось быстрей разобраться с процедурой и узнать, наконец, итоги.
Подарив ещё полчаса опоздавшим, счетоводы сгрудились под узким тентом. Сердце Агнии забилось быстрее, когда она увидела, что куча, извлечённая из бочки с её именем, заметно крупней, чем соседняя. Но девушка напомнила себе, что пираты могли бросать бюллетени не глядя, что значение имеет лишь количество имён.
Комитет пересчитал голоса трижды, после чего Торкнем, получив рупор, вышел на край помоста и прочистил горло:
– Братья! Выборы провалились, на всех бюллетенях одни ругательства. Шучу. Победитель есть! Всего участие приняло триста восемьдесят два человека. Из них сто десять голосов – за кандидата номер один и двести семьдесят два – за кандидата номер два.
Молчание. Затем кто-то в толпе крикнул:
– Э! А кто под каким номером-то? Имена где?!
– Э!
– Э-э-э!
Всё больше людей кричали: «Э!» Торкнем наслаждался вниманием. Выдержав напряжение ещё немножко, он хитро сощурился.
– Дамы! Господа! У нас – варледи!
– О-о-о-о-о!
Пушкина площадь утонула в свисте, выкриках, хлопках. Через толпу поползли перешёптывания – площадь не могла вместить всех, хвосты из зрителей уходили вглубь улиц, и оттуда не было слышно происходящего на сцене. Торкнем протянул избраннице рупор, и она шагнула на край помоста, подняла ладони, а море лиц под ногами подалось ей навстречу и на мгновение стало похоже на обычное море, волну прилива, потянувшуюся гребнем к прибрежной скале. Некоторые подхватили хлопки, и вот уже вся толпа дрожит в грохоте аплодисментов.
– Речь! И-на-го-ра-ци-о-нную речь! Требуем речь!
– Речь хотите? Да зачем… Я, знаете ли, не умелица по части речей.
– Вот как? – удивился Фред в первом ряду. – А на подводной лодке что тогда было?
– Тогда моими устами говорила судьба. Сейчас же… Ну хорошо, раз вы так просите. Кхм, кхм. Содружество! Нет, стоп, какое, на хрен, содружество? (смешки) Община! Братья и сестры! Нас ждут светлые времена! Коллеги-капитаны прозвали меня мелкой, и кто-нибудь может попрекнуть, что я чересчур юна для такой ответственности. Но мы знаем, что наиболее молодым солнце бывает в рассвет, когда впереди ещё целый день. Пусть
