Фантастика 2026-49 - Ирина Николаевна Пименова
Гипнос, как красный карлик, не давал много света своим планетам. На Сомни часто стояли неяркие пасмурные дни не из-за облаков, а потому что света в любой сезон и в любую погоду было мало.
В центральной части характерно выделялись четыре сезона – зима, весна, лето и осень.
Зимой бескрайние равнины, луга и озера сковывала стужа. Только утесы непреклонно торчали навстречу ветрам, не останавливаемым ни одной серьёзной преградой. Кустарники жались к земле, закутанные снегами. Жизнь затихала глубоко в почве, пережидая мороз. Это время года оказалось самым солнечным, потому что свет, отражаясь от искрящихся снегом сугробов и равнин, делал дни ярче.
Весна, конечно, преображала природу. Скромное и ненавязчивое тепло постепенно захватывало все больше территории и, набрав силу, плавно заставляло спадать ледяные оковы с берегов и кустарников. Появлялась жизнь – в новом листочке, настойчивом жужжании, шелесте свежих сочных трав. И опять ветер, вызывающий слабые волны на «море» лугов, ничем не останавливался. Правда, теперь он становился ласковым бризом. Все цвело, сменяли друг друга поразительные краски. В них дружно роились разные насекомые. Но здесь не было назойливых комаров. Люди сразу же оценили это преимущество, ведь нигде – ни дома, ни в далеких мирах – это кровососущее не приносило никакой радости. Их, может быть, и не было потому, что кровь высасывать оказалось не у кого. А людей природа не принимала во внимание.
Лето! После юношеского буйства цветения наступала спокойная, неспешная нега. Ветер становился мягче и медленнее, а жизнь – степеннее. По лугам проносились умопомрачительные ароматы трав. В высоком небе проскальзывала редкая перистая рваная пелена.
Ближе к осени уже крупные, скученные, белые облака начинали собираться длинными одеялами, нависая над горными кручами, стоящими у самой кромки воды озер и морей. Они прятали в своей мути плоские вершины, тем самым разделяя мир земной и небесный. Это было завораживающе! Поздняя осень сопровождалась резким приходом холода, увяданием, плотными атмосферными фронтами и свирепыми ветрами.
Зима наступала очень быстро. И снова мороз все стискивал под один белый саван с тем, чтобы через несколько месяцев начать новый цикл жизни.
У Сомни был спутник. Один-одинешенек. В отличие от других местных планет с сотнями спутников, как Нитур или Магми. Этот спутник назвали Тенебра[19]. Она отличалась рельефом с большими затемненными впадинами и оврагами, часто ее глубокие, редко освещаемые Гипносом ущелья пролегали на сотни километров от полюса до полюса. К ней люди пока относились «постольку-поскольку», но уже знали, что там есть залежи тенебрита – источника веществ для термоядерных процессов. Его разработка стояла у людей в ближайших планах, но они еще не обосновались как следует.
Все остальные планеты этой системы не могли похвастаться такими роскошными условиями обитания. Везде требовалось терраформирование. Только Сомни[20] оказалась чудесным созданием. Практически мечтой.
Именно поэтому они ее так и назвали.
И вот эта Мечта в последний год совсем не на шутку заставляла понервничать новых переселенцев.
Глава 3
Город и его обитатели
Амититос построили с таким расчетом, что здания, особенно высотные, не имели углов, их линии не были прямыми, везде царили округлости и эллипсоидные формы. Так они отбрасывали меньше тени. А это в условиях недостатка солнечного света очень ценилось.
Город мог похвастаться многоярусностью. Люди давно привыкли жить в небесном эшелоне, подходящем больше для птиц. Но их на планете не было, так что переселенцы спокойно заполонили всю высоту неба. На нижних ярусах не использовали никаких тяжелых средств передвижения, кроме однокабинных компактных капсул-флайеров. Там оставили место для воздушных прозрачных многоэтажных мостов-переходов, смотровых площадок, нависающих над живописными местами внизу, и набережных, огибающих несколько, средних по величине, озер в черте города, соединенных узкими водоемами. Это был пир зелени. Она росла по обочинам, мягко обрамляла берега и дорожки, оставляя открытые проходы и площадки для спусков к воде, где на уединенных скамеечках и в беседках, окружаемых кустарниками, целый день напролет просиживали горожане. Все эти мосты и переходы, в основном, были пешими.
На третьем и четвертом ярусах те же самые переходы, связывающие уже сквозные балконы вдоль зданий, превращались в магистрали для электрокаров. Здания, устремляясь ввысь, являли собой сочетание биопластика и живых материалов, растущих вместе с домами по воле жильцов. И везде до самых шпилей – зелень и цветы разных видов.
****
Кир, доктор-невролог, выйдя с работы из больницы, машинально уселся в свой белоснежный флайер и, стартовав с двадцать шестого яруса, где располагалась парковка его отделения, направился домой, в пригород. Погода стояла свежая, даже прохладная, но с искорками солнца в лазоревой дали. Внизу пролегала магнитная дорога, по которой на невероятной скорости туда-сюда сновали магнитомашины. Такой транспорт не использовали в городе, он был слишком скоростной, а в промышленных и удаленных районах помогал быстро преодолеть огромные расстояния до пункта назначения. Изредка вдоль такой дороги встречались одиночные сторожки, предназначенные для ее ремонта. Вокруг них обычно копошились роботы – ремонтные рабочие. Если нечего было чинить, они возились с маломощными ветряными и солнечными станциями, обслуживающими эти нехитрые хозяйства и подзаряжающими самих роборабочих. Кир предпочёл недолго вздремнуть и не рассматривать всю эту кутерьму снизу.
Через двадцать минут, оставив позади всю суматоху большого города, он погрузился в прелесть почти дачной застройки.
В их районе не было единого архитектурного стиля. Это только сейчас люди задумались, что калейдоскоп форм несколько мешает целостному восприятию ландшафта, а тогда, пятнадцать лет назад, каждый строил то, что ему нравится. Так рядом с домом – «куском льда» мог соседствовать семейный жилой комплекс из четырех-пяти соединенных друг с другом весьма крупных «галечных камешков», а поодаль стоял мутно-стеклянный фасад дома-шайбы. Киру из всех конструкций очень нравился дом – коктейльная льдинка со скошенными ребрами.
Независимо от типа, каждый дом обрамляли фасадные растения, придавая микрорайонам уют. Днем на стенах проявлялись окна, сохраняя непрозрачность снаружи, но давая возможность жильцам прекрасно видеть все, что происходит на улице.
Оказалось, что в тех домах, которые походили на галечные камушки, небрежно наброшенные архитектором друг на друга, очень хорошо экономится энергия. Поэтому у застройщиков такие «камешки» расходились, как горячие пирожки. К тому же, их покатые округлые формы способствовали маленькой тени и снижению ветровой нагрузки. А это важно, потому что здесь мало солнца.
Его дом напоминал крупную раковину улитки. Они всей семьей выбирали эту конструкцию, ну и,
