РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский

— Атаман, ну что делать-то?

— Да ничего не делать, капсулы у нас всё равно нет… У него вся грудь смята, всё одно помрёт через час… Как он вообще ещё дышит непонятно? Главное чем? — Говорит Саблин, и потом приказывает Кулькову. — Сходи-ка, Николай, за Полиной, может она знает его? Может что расскажет.

Кульков привёл Полину, и Саблин говорит ей:

— Ты вот этого знаешь? — он указал на умирающего.

— Да откуда? — отвечает женщина, едва взглянув на пленного. — Не могу же я всех бракованных на болоте знать.

— Ну, мало ли… — говорит ей Аким. — Может видела его с Глазом.

— Ой, с Глазом… — она машет рукой, — я и Глаза этого в жизни не видала ни разу. Меня же другие ловили… Другие сюда везли… А то, что у них Глаз начальник, так я только у охранников узнала, тех что вы убили, там Валёк один раз Иванову говорил, дескать, «если мы хоть кого потеряем», из нас, из товарных, Глаз им бошки поснимает.

— Ладно, иди, — отпускает её прапорщик. — Только не ходите по острову, мы ещё мины не сняли.

А Полина, ещё раз заглянув в коричневое лицо умирающего, покачала головой:

— Нет, не знаю такого, — и добавила после: — Да и все они, бракованные, на одно лицо. Разве их различишь.

— А много вот этих бракованных среди бандитов? — интересуется у неё Колмыков.

— Ой, да половина, — уверенно заявляет Женщина. — Все неприкаянные в банды идут. И бракованные, и люди. Ну, а куда им деваться. А бракованные… Тут на болотах им податься больше некуда, люди их к себе не примут, боятся их, — она крестится, — прости, Господи, а кто не забоится с таким жить? Да и в города на север разве таких пустят?

— Ладно иди, покорми своих, — отпускает её Саблин.

Сам же с Кульковым, пока не наступила ночь, пошли снимать мины.

Когда уже совсем стемнело, на связь вышел лейтенант, говорил он на кодированной волне:

— Прапорщик! Не стреляйте — мы идём.

— Ждём.

Ночь была лунной. Воздух наполнился тучами мелких насекомых. Тучами без всяких преувеличений. Среди мошки летали гады и покрупнее. Они, кажется, мошку жрали. И уже пугали казаков, садясь им прямо на камеры шлемов, здоровенные, хищные стрекозы, с когтистыми лапами и чёрными, мокрыми от яда или ещё от чего-то жвалами. Аким хорошо разглядел такую, когда она уселась ему на камеру сзади.

— Какой заразы тут только нет! — бурчал Кульков, стряхивая со шлема большое насекомое с когтистыми лапами. — Интересно, они людей жрут?

— Да ничего она тебе не сделает, — говорил ему Саблин. Они вытащили фугас из воды, уложили его на мостки и теперь Аким снимал с него взрыватель. — Мошка тебя тут быстрее заест.

— Это да, — соглашался с ним Кульков. — Мошка тут знатная.

— Пострашнее нашей будет, — замечал Мирон.

Он сидел в их лодке у электронного оборудования. И был вынужден накрыться брезентом, чтобы насекомые не облепляли рацию и РЭБ-станцию. А тем только дай возможность. От оборудования шло тепло, да и разных огоньков куча. Что видимо привлекало целые тучи мошки, которые накрывали все вокруг радиста живым ковром.

— Камень близко, — пояснял Николай. — А чем ближе к Камню, тем всякой дряни всё больше.

И вскоре послышались моторы, а потом, в ночи, среди зарослей, стали мелькать белые вспышки носовых прожекторов.

Лодки с армейцами подошли, и Саблин с казаками видели, что народа в них явно прибавилось, прапорщик, стоя на мостушке, глядел как они швартуются.

— Пленных набрали, — заметил Мирон, выгадывая из-под брезента.

— Как есть. — Согласился Кульков.

Моторы смолкли, солдаты стали выбираться на мостки и на берег.

— Ну, что вам сказать, прапорщик, — Фарафонов вылез на мостушку и теперь потягивался, по голосу можно было понять, что он доволен.

— Ну, уж скажите что-нибудь, — говорит ему Аким.

— Во-первых… — лейтенант вертит шлемом, у него явно затекла шея. — Можно нас поздравить с маленькой победой. А во-вторых… Как говорится, у меня для вас две новости.

— Что за новости?

— Хорошая и плохая.

— Что за хорошая? — сразу спрашивает Саблин.

— Хорошая в том, что банды Чиёншоха, по кличке «Глаз», больше не существует, — отвечает ему Фарафонов, кажется с нескрываемым удовольствием, и тут же спрашивает: — Слушайте, прапорщик, а здесь еда нормальная есть? Бараки с уплотнителями? Тут броню снять можно?

— И еда хорошая есть, и броню снять можно, и даже помыться… У них тут очищенной воды навалом, — но Акиму очень хочется знать. — А в чём же плохая новость?

— Пойдёмте. Покажете, где душ? — говорит ему лейтенант и берёт Саблина под локоть.

— Там чесоточные мылись, — предупреждает его прапорщик, но ведёт его к зданию комендатуры, — А ещё там заражённый грибком.

Но это всё не пугает Фарафонова:

— Ничего, как-нибудь… — и он продолжает: — Плохая новость в том, что самого Глаза мы не нашли.

— Не нашли? Ушёл, значит? — вот уже Саблину и повод расстроиться. На банду у него заказа не было. Ему был нужен именно Чиёншох.

— Думаю, что не ушёл, — продолжает лейтенант. — Лодку, в которой он был, мы достали… Отличная лодка, моторы — звери, чудом не ушла… Он от нас по руслу шёл, просто улетал… Думал, вот-вот и оператор её в РЭБ-станции уже видеть не будет, а тут ночь ещё… Я уже, подумал, что убегут… Но пара-тройка пуль лодочку всё-таки догнали, начала она воду набирать, и через пол часа уже стемнело, мы её стали нагонять… А потом догнали и один мотор ему попросту выбили… Уже в темноте… И всё… Стали нагонять — они стали отстреливаться… Фонарь нам разбили, дыр наделали в корпусе, но пулемётчик у меня знатный… Он всех кто в лодке перебил, один раненый остался, я его поспрашивал.

— И что он сказал? Глаз-то где? — больше Саблина ничего и не интересовало. Они как раз зашли в помещение. Тут Фарафонов сразу открыл забрало и откинул шлем за спину. Он поглядел на освобождённых людей, что были в большой комнате. Те робко здоровались с ним и лейтенант отвечал:

— Здравствуйте, товарищи. Вижу казаки вас освободили, накормили…

— Ой, спасибо им, — за всех отвечает Полина.

А лейтенант и добавляет:

— Я уже вызвал сюда медицинский катер из Светлого, думаю завтра, во второй половине дня, он будет тут.

— Храни вас Бог, господин офицер, — снова за всех отвечает женщина.

А лейтенант говорит Акиму:

— Ну, показывайте, где тут вода…

Саблин и Фарафонов идут в душ, и Аким помогает Фарафонову снять кирасу… А тот продолжает рассказ:

— Этот раненый успел сказать, что из лодки Глаза, сказал, что самого атамана зацепило. Куда-то в бок. Но