РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский

— Нырнул? В броне? — Уточнил Аким.

— Да, в броне… Но она у него пробита… Так что… — Фарафонов «кольчугу» снимать не стал, а начал открывать воду, пробуя её рукой и замечая: — Не масляная совсем.

— Вода хорошая, — соглашается Саблин мимоходом. — Так вы не видели Глаза?

— Да, какой там… — отвечает лейтенант. — Говорю же, уже стемнело… Вы же сами понимаете, прапорщик, что такое бой на болоте ночью. Всё серое, лучи прожекторов белые, он свалился в воду, а мы пролетели мимо… На то Глаз и рассчитывал. Знал, что лодку мы догоним. Броня у него пробита, так что в воде он долго не протянет.

— Я пару раз попадал в воду. Без брони… — вспоминает Саблин невесело. — И ничего… Жив. И этот тоже выжить может.

— Он ранен, — напоминает ему Фарафонов. А сам встаёт под душ.

— Я один из тех двух раз тоже был ранен. — Аким не то, чтобы упрекает Фарафонова… Нет, он не хочет обижать этого толкового офицера… Просто Саблин… Расстроен. — Вы его не искали?

— Думали, да как его искать в темноте, — отвечает ему Фарафонов. — Он будет сидеть под деревом или вообще в воде. А тот, что жив, он показать где Глаз в воду нырнул тоже не мог, говорит, что и не видел, как тот прыгал с лодки. Куда уж там место запомнить. — Саблину тут и сказать больше нечего. И лейтенант продолжает: — Завтра сюда трофейщики придут… будем лодки поднимать, моторы, броню с мёртвых, оружие собирать… Ещё раз те места осмотрим. Поищем его…

— Мы с вами пойдём, — настаивает Аким.

— Принято, — соглашается лейтенант. Он некоторое время просто наслаждается водой, а потом продолжает. — Из пяти лодок мы потопили три… Одну притопили сразу, пленные, кстати, из нее, одна к вам сюда пошла…

— Мы её утопили, никого взять живьём не смогли… — Сообщает ему Саблин.

— Вот, — продолжает Фарафонов. — Значит осталась одна… Это та, что убегала с Глазом, но лодку с Глазом мы догнали, а первую мой оператор потерял… Они ушли на восток. В ней был его ближайший помощник Савельев. Его попросту Савелием кличут.

— Вот он за ним и вернётся.

— А как он его найдёт? У Глаза мощности в рации не хватит, чтобы на десять километров болота до зама своего докричаться. — Разумно предполагал Фарафонов. — Да и думается мне, что он до сих пор гонит лодку от нас подальше.

Аким в общем-то думал так же. Но это в том случае, если это не старые, боевые товарищи, у которых есть свои, только им известные уловки, свои оговорённые или потаённые места. К примеру, есть тут ещё кроме этого островка, какой-нибудь камень, до которого Глаз смог добраться и на котором, к примеру, есть аптечка, вода, еда, рация с хороший мощностью. И об этих своих догадках он Фарафонову и рассказал:

— А вы хитрый человек, прапорщик, — замечает на то лейтенант.

— Приходится. — Отвечает Саблин и включает рацию — Мирон!

— Есть. Приём.

— Там в эфире есть кто живой?

— Тишина вокруг, атаман. Как лейтенант пришёл, так в эфире никого, — Откликается радист. — Ни одной рации.

— А моторы?

— Ни одного импульса.

— Ты последи пока, я потом к тебе Кулькова пришлю, чтобы всю ночь следил, расскажешь ему, что да как, — распоряжается Саблин.

А Фарафонов, уже выйдя из-под воды, лишь качает головой от такой настойчивости казака:

— Видно, прапорщик, этот Глаз вам очень нужен.

— Очень, — соглашается Аким.

— Угу, — понимает лейтенант. — Живым или мёртвым.

— Так точно.

— Ладно, сейчас поедим, а потом примемся за допрос пленных, может что нам расскажут, — предлагает Фарафонов. — Но сначала ужин, а то мы с моими людьми с утра ничего не ели.

Это был хороший план, Аким тоже уже проголодался.

⠀⠀

Глава 6

Пленные ничего им про сбежавшего Чиёншоха рассказать не могли, но все как один соглашались с тем, что атаман их был человеком запредельно хитрым и необыкновенно удачливым. И что от него всякого можно было ждать. От их рассказов Саблин только больше хмурился: неужели всё зря? А ещё, в результате допроса, выяснилось, что атаман болотных бандитов очень ценит свою шкуру. И запросто бросил свою ватагу, едва поняв, что угодил в засаду. А бой развивался так: как выяснилось, не зря Кульков расходовал драгоценные пулемётные патроны, отправляя пули на звук куда-то в болото. Бандиты, оказались не такими уж искушёнными бойцами, как предполагал прапорщик. Одна из лодок с опытными бандитами, оторвалась от группы по приказу Глаза и пошла вдоль западного берега острова, чтобы высадить бойцов на северном берегу… А уже вскоре первая лодка в строю всё-таки заплыла в зону поражения дзота. Заплыла совсем чуть-чуть. И всё-таки получила два попадания, одно в борт, и… в один из моторов. В борт попадание было бы пустяком, пуля прошила оба борта навылет ничего и никого больше не зацепив, но вот в моторе пуля разнесла бак, и раскалённый от долгой работы мотор, естественно, вспыхнул… Пришлось свернуть в сторону, в тину, остановиться и тушить двигатель, и это была бы не беда, так как на одной из лодок был мотор запасной, да и на одном моторе можно плавать, если сильно не залезать в кашу из ряски. Тогда Глаз, чтобы не терять времени даром, приказал миномёту открыть огонь, а так как коптер уже висел над островом, миномёт начал стрелять почти сразу… И вот тут, они вдруг узнали, что по их следу, от русла, к ним идут ещё лодки. Бандиты заволновались, так как атаман не знал, что это за лодки. Как? Откуда взялись? Люди стали понимать… Что это засада… А тут ещё с той лодки, что ушла огибать остров, раздались крики, что они попали в беду… Что их расстреливают. И тогда славный атаман Чиёншох по кличке Глаз… Никому, ничего не сказав… Развернул свою лодку… И погнал её на юг. Все, кто могли, тоже бросились наутёк. Тут, надо признаться, мощные моторы бандитов и знание местных вод, помогли им… Из трёх лодок тогда, в сумерках, лейтенанту удалось перехватить лишь одну. Но что было дальше, взятые в плен бандиты не знали… Это знал Фарафонов и его люди. Уже в темноте сам Глаз на одной лодке и его первый помощник Савелий на второй уходили от острова. И вот лодку Глаза пулемёт Фарафонова и достал. В темноте, на максимальной дистанции поражения. В общем каким-то