РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский

— Причём никому, — добавляет Каштенков.

— Да а что рассказывать-то? — не понимает Аким. — Там и дело-то было, — он машет рукой с пренебрежением, — там за нас всё армейцы сделали, а мы лишь как приманка были.

— А Калмыков с Кульковым по-другому всё рассказывали, — замечает ему Турчак. — Говорят, вы там побились знатно.

— Да вы слушайте этих балаболов больше, — отвечает Саблин. — С кем там биться-то? С бандюгами, с людоловами? Кульков да Калмыков, дураки пьяные, вам наговорили всякого, а вы и уши развесили… — он снова машет рукой.

— Вот вам, казаки, и весь его рассказ, — говорит тогда Анатолий Кобляков с видимым сожалением, а после начинает разливать по рюмкам товарищей синий напиток. — Вот и покупай ему дорогую водку.

Аким всё никак не мог улучить момент, чтобы оставить товарищей и направиться к двери, что вела в коридор и к туалетам. Один раз он поднялся, якобы по нужде, так Турчак пошёл с ним за компанию. И прапорщик должен был вернуться. А ещё вечер выдался такой, что народа в чайной становилось всё больше. Кондиционеры едва справлялись с табачным дымом и духотой. В заведении было оживлённо, казаки говорили, выпивали, смеялись… А через час после того, как они с Каштенковым сюда приехали, в чайной мест свободных не осталось, даже у стойки, официантки с ног сбивались, а Юнь так и не спускалась в зал; а он хотел её хотя бы просто увидеть, хоть словцом переброситься. Да какой тут, при таком-то столпотворении. Подумав немного, решил, что лучше сегодня к ней не ходить, и, попрощавшись с товарищами, поблагодарив их за водку, уехал домой. А может, то было и хорошо, что в этот день он не смог повидаться со своей тайной зазнобой. Пришёл домой, а Настя ждёт его, не ложится. Едва прапорщик снял пыльник, как она подошла, понюхала его плечо и поморщилась:

— Фу, прокурился совсем, кидай в стирку.

Аким прошёл в душ, по пути взглянув на Михаила, что спал на полу на кухне. А пока мылся да перекусил немного на ночь, жена его дожидалась. Дождалась, стала обниматься, ласкаться. А потом притихла и прижималась к нему, произносит немного удивлённо:

— Саблин, ты уже немолодой… Встаёшь до светла, ложишься уже ночью, из рейда в рейд мотаешься… А сил у тебя не убавляется.

Так и есть, он не чувствовал себя утомлённым и полагал, что сил у него могло хватить ещё и на Юнь. Аким отвечает жене:

— Уродился, видно, такой.

Хотя, если говорить честно, он подумывает, что сил прибавляют… уколы, которые делает ему Пивоварова. «Нокзол».

⠀⠀

Глава 12

Сразу в полк утром он не пошёл, повёл Мишку в школу. Там вместе с ним получил планшет-учебник, старенькую многоразовую тетрадь для письма и специальный карандаш для этой тетради. Потом напутствовал мальчишку, напомнив ему, что нужно учиться, а иначе — никак. Но и после в полк не поехал, а решил вернуться домой. Ну а что, начальства-то нет. Что там в курилке высиживать? Пошёл смотреть поле, ведь как приехал, так ни разу на него не заглядывал. Посмотрел. Ну, что сказать… Олегу сегодня слушать выговоры от него. Кукуруза ещё туда-сюда, горох сносный, а вот тыква… Нет, так дело не пойдёт. Насосы новые, мощные, фильтры отличные, а вот капилляры не чищены — это лень чистейшей воды. Забиты капилляры — и всё, мощь насосов идёт впустую, электричество впустую, до границ поля воды доходит столько же, сколько и при старых насосах. Вода, конечно, намного чище, чем раньше, и тыква будет содержать больше сахара, больше калорий… Но всё равно, он надеялся увидеть на своём участке тыкву получше. Зря, что ли, он вкладывал огромные деньги в технику? У соседа при старых фильтрах, вон, и то не хуже. Потом ещё заглянул в сарай… Инструмент в порядке, а вот мешки полупустые. А Саблин думал, что на этот год хватит. Удобрений сын не жалел… Вообще не экономит. Домой вернулся недовольный, счастье Олега, что он был в школе. А пока жена ему варила чай, пока он болтал с дочуркой, вдруг зазвонил телефон. Настя взяла трубку и потом отдала ему.

— Не знаю кто…

А это оказался Мирон Карасёв. Аким, грешным делом, даже подумал, что тот ещё чего-нибудь будет просить кроме того, что Саблин уже заплатил ему за рейд. Но прапорщик ошибался.

— Слышь, Аким… А тебе в часть уже пришла телефонограмма?

— Какая ещё телефонограмма? — не понимает Саблин.

— Так это… благодарность, от командования Девятнадцатого военного округа, — пояснил радист.

— Ах, это? — Саблин удивлён. А впрочем, чему тут удивляться, ведь майор Иванов не зря спрашивал у него имена его товарищей и номера частей, в которых они служат. Майор, как видно, оказался человеком слова. — Нет… вернее, не знаю, я сегодня в полку не был ещё.

— Да вот, значит… Вызвали меня в сотню и зачитали, потом по части объявили. Сотник поздравил… А в телефонограмме… ну, за содействие, за укрепление связей родов войск, за грамотность боевую, ну и всё такое… И ещё это, поощрить, сказано, денежным вознаграждением за взятие большого количества трофеев. Вот… Одиннадцать рублей перевели в часть.

«Ишь ты! Ещё и денежное вознаграждение!».

— Мне деньги пока не выдали, — продолжает Карасёв, — но сотник сказал, что получу при выплате следующего содержания.

— Значит, Мирон, неплохой рейд у нас получился, — говорит ему Саблин, — и заработали малость, да ещё и благодарность.

— Да уж, неплохо, чего Бога гневить, неплохо… — соглашается радист.

Поговорили ещё немного, и Аким сел пить чай.

А жена же всё слышала, и ей интересно, но Настасья знает, что супруг ничего ей про военные дела и про рейды рассказывать не будет, и поэтому женщина начинает издалека, когда прапорщик возвращается за стол.

— Чего ты такой?

— Какой — такой? — не понимает Аким.

— Ну, приехал злой, а сейчас вон задумчивый… Что там произошло?

— Да это так… В полк надо ехать, — отвечает Саблин. И тут же спрашивает: — Брюки чистые у меня есть?

— Есть, а что? Дать тебе?

— Да, дай… В полк мне надо.

— Хоть чай попей, — говорит ему супруга.

— Да, попью, — соглашается Аким и закуривает.

⚘ ▪ ⚘ ▪ ⚘

В полк он явился при полном параде: в кителе, в фуражке, в новых ботинках. Знал, что начальство уже