РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский

— И сколько же надо денег?

— Полк платит за ребёнка три двадцать в месяц. Общество два восемьдесят… — объясняет директор.

— О, как! — Аким чешет висок. Сумма в год выходит очень солидная. Это чуть больше его месячного содержания. Но делать-то ему нечего.

— Может ты его у себя приютишь, за школу-то платить не нужно, — продолжает Василий Корнеевич.

— Я так и думаю… — говорит ему Аким. — Только жене нужно попривыкнуть малость. Чтобы не сразу её огорошивать.

— Не принимает его?

— Непонятно, — отвечает прапорщик. — Ну да ничего, узнает, что за интернат платить придётся — может и полюбит ещё. А пока, давайте я вам месяц оплачу.

— Как скажешь. Ну, давай, — Смолянинов открывает большую тетрадь. — Как зовут его? Фамилия как?

— Зовут Михаилом, а фамилия… — А Саблин и не знает фамилии паренька. — Я и не спрашивал.

— Ну, ты молодец, конечно, — усмехается старый учитель. — Ладно, давай зови его сюда — знакомиться будем.

⠀⠀

Глава 11

— Ну что, Михаил Карпов, завтра ты сюда переедешь, — Саблин смотрит на паренька. Тот еле ноги переставляет — в принципе, понять его можно, за день с ним всякого произошло. Он уже и кровать свою увидал, и тех двух ребят, с которыми будет жить в одной комнате. Да и сам по себе Мишка тощий, слабый, медлительный, не то что те дети на площадке возле школы.

— Дядя Аким, а может, я у вас? — вдруг спрашивает Михаил. — Я, если надо, могу в сарае у вас спать, с курями… Мне много не нужно. Я за вашими курями и свиньями буду ходить. За огородом вашим…

— Никаких сараев, никаких курей, — говорит Саблин тоном безапелляционным, — человек не должен жить в сарае. Тут у тебя будет своя кровать, своя тумбочка, питание… четыре раза в день. И учёба. А о птицах и свиньях ты и так будешь заботиться, тебе же сказали, там есть расписание, и ты уже в курятник назначен на дежурство завтра, а ещё в столовой будете дежурить и класс свой мыть. Или, может, ты работы чураешься?

— Да нет… — невесело произносит парень. — Я работы не боюсь, я же всё время работал, пока меня не поймали.

— А что же…?

— Просто там ребята…

— Никто тебя не тронет! — уверенно говорит прапорщик.

А Михаил вздыхает и произносит:

— Я учиться… Не очень…

— Да ты что, брат?! — удивляется Аким. — Ты же думал в казаки пойти! А у нас неучей не жалуют.

— Не жалуют?

— Ну а как ты думал? Броня, брат, — это сложнейшая вещь! Там одних процессоров три штуки, сервомоторов сорок две штуки, прямых и обратных контроллеров восемьдесят четыре штуки, муфты, редукторы, тяги, приводы. Как ты будешь бронёй управлять, если будешь безграмотным?

— Три процессора? — расстроенно переспрашивает мальчишка.

— Три! — Саблин начинает вспоминать. — Один только движение обсчитывает, второй — блок взаимодействия агрегата и человека: биоконтроль, аэрация, охлаждение, инъекторы на случай ранения, мониторы, аудио, видео, камеры, микрофоны; а третий процессор уже боевой: прицелы, фокусы, зумы — обработка целей, анализы и вероятности попадания, эффективность огня, а также общий анализ исправности костюма. Ты понимаешь, сколько всего в костюме? Про всё это оператор оборудования должен знать, иначе загубит дорогущую броню по глупости… Да и сам сгинет.

— Что-то много больно процессоров этих… — Мишка совсем скис.

— Это на случай выхода из строя одного. Два других должны взять на себя функции повреждённого… — поясняет Аким, смотрит на чуть ссутулившуюся фигурку ребёнка и начинает догадываться, что парень не понял ни слова из сказанного им… Это его сыновья могли понять, о чём говорит отец… Но они-то с первых лет своей жизни видели его броню. А когда отец разрешал, надевали его шлем, подключали его к питанию. Уже тогда они пытались работать камерами, зумом, микрофонами… Сыновья понимали, что такое сервомоторы, приводы и всё остальное… А этот маленький человек жил где-то на самом отшибе, да ещё и без родителей, спал в сараях и курятниках… Что он мог знать об обратных контроллерах и гибких муфтах приводов?

⚘ ▪ ⚘ ▪ ⚘

Пришли домой, сели обедать, хотя время шло уже к ужину. Были все, кроме старшего.

— А Юрка что? — спрашивает Аким.

— Так на работе, — отвечает жена. — В пять уходит, в семь приходит, поест — и за книги. Даже на круг с ребятами не ходит.

— Всю работу на меня оставил, — бубнит недовольно Олег. — И свинарник, и поле… Всё. Хорошо ему за книжками…

— Ничего, он учится. Это главное, — говорит Настя назидательно. Старшенький — он её гордость. Ну а как иначе — медик. Через год уже поедет экзамен на фельдшера сдавать. Первая ступень на его пути. А фельдшер встаёт в запас в полк — так сразу получает такое же звание, какое сейчас у Саблина. Неплохо, конечно, для Юркиных лет. А супруга и продолжает говорить второму сыну: — Да и ты, знаешь, не сильно-то перетрудился. Два часа в день работаешь, и то не всегда…

— Два?! — восклицает Олег, он обижен таким занижением. — Как прихожу из школы, так до трёх часов не разгибаюсь… — потом он молчит и добавляет мрачно: — Уроки делать — сил не остаётся.

Саблин смеётся украдкой и поглядывает на Михаила; тот с удовольствием ест, но при этом внимательно слушает разговоры за столом. А Олега понять можно. Ещё пару лет назад за поле, свинарник и курятник, за всё они отвечали втроём, а теперь старший учится, у сестры своё поле. А вся работа досталась Олегу. Понятное дело, что он этим не очень доволен.

«Ничего, как Настя привыкнет… Мишка будет ему в помощь».

После обеда Аким даже не закурил, стал одеваться. А жена сразу насторожилась:

— Куда ты опять?

И Саблин говорит ей:

— Лодку не помыли, со вчерашнего дня вся в пыльце и грязи болотной, — и, уже обращаясь к Олегу и Мишке: — Собирайтесь.

Лодку мыть? Ладно. Жена губы поджала, но тут ей сказать нечего.

Пришли, сняли с лодки брезент, парни стали мыть лодку, а прапорщик, достав из ящика для инструментов ключи, снял кожух с пулемёта, собрался откручивать гайки… Аким поглядывает на Мишку. Тот вроде старается… Но слабый он. За что ни возьмётся, всё не получается. Мальчишка и останавливается. Кажется, Олег на него за то злится.

«Ничего, сил наберётся, поднатореет».

Саблин уже приступил к работе. А тут Саня его через коммуникатор нашёл и через пять минут приехал помогать. Между делом сообщил:

— Дружок твой второй день уже в чайной концерты даёт.

— Какой ещё дружок? — сначала